Когда идет дождь...
(с) ЛУНОХОД1
Странное это было место. С виду -
ничего особенного. Небольшая долина. Ив-
няк густой по склонам растет, да деревца
молодые стоят. По дну речка маленькая
течет. Насыпной мост через нее перебро-
шен. И дорога с одного склона сползает
на мост и на другой склон взбирается.
Таким местам на наших длинных уха-
бистых дорогах, как говориться, "несть
числа". Но эта долинка...
Об этой долинке я первый раз услышал
от старых шоферов, когда только поступил
на работу. Шутка есть такая в нашем
автохозяйстве. Вернется кто-нибудь из
дальнего рейса, его приветствуют: "Ну
как съездил? Как там асфальт в долинке?"
Я, конечно, спросил, что за долинка та-
кая. Да есть, ответили мне, как на
Санкт-Петербург ехать на таком-то кило-
метре долинка... Короче, сам увидишь.
Первый мой дальний рейс оказался
именно в Питер. На указанном километре
я, заинтригованный, увидел эту долинку.
Разочаровался сперва даже. Долина, как
долина. Речка, как речка. Около сотни
таких уже проехал. Проехал и эту. Только
около часа спустя, когда я наехал на
особенно ухабистый участок дороги, до
меня дошло, что в той долинке мой "Ка-
мАЗ" шел на удивление гладко, совершенно
без тряски.
На обратном пути я притормозил на
спуске и осмотрел дорожное покрытие. Ни
одного ухаба. Гладкий асфальт, словно
крышка стола. Да не просто гладкий, а
первозданно гладкий и чистый, будто
только что из-под катка. Сам собой
вспомнился ответ на шутку. "Как там ас-
фальт в долинке?" - "Да все так же".
Сначала я подумал, что дорогу в до-
линке часто ремонтируют, но ее там не
ремонтировали со времен строительства.
Как там положили асфальт, так он в таком
виде до сих пор лежит, не изнашивается и
даже пылью не покрывается.
Не поверил я тогда этому.
Ну, год... Ну, два асфальт на дороге
гладкий. Потом появляются выщерблины.
Выщерблины эти превращаются в ямки и
трещины. А там уж и до ухабов недале-
ко... Пятый год уже крутил я тогда ба-
ранку, а асфальт в долинке был все такой
же гладкий и чистый, будто вчера его по-
ложили.
И еще я заметил. Бывало едешь в
сверхурочный рейс, настроение паршивое,
злишься, к черту посылаешь свое забывчи-
вое начальсто, глаза слипаются сил нет.
А как проехал мост в той долинке - сразу
спокойнее на душе делается, мысли злые
исчезают, сил прибавляется и в сон боль-
ше не тянет... Или попутчик ворчливый
попался. Ворчит, на жизнь жалуется, все
кругом виноваты. Но только передние ко-
леса на мост - тут же прекращает. Сидит
молчит, и свет добрый в глазах... А если
болтун-матершинник встретился, так тот
на полуслове обрывал свой очередной
скабрезный анекдот и долго потом сидел
как пришибленный. Такие вот чудеса в той
долинке происходят.
Но то что год назад произошло... Ни-
кому об этом не рассказываю.
А было вот как. Миша, друг мой, в
аварию попал. Всего переломанного едва
живого привезли его в больницу. Врачи
сказали, что и сами не знают умрет Миша
или нет. Хотел я отпуск за свой счет
взять, чтобы с другом сидеть, да не выш-
ло. Рейс срочный появился, и послать
кроме меня было некого.
Еду сам не свой. Дороги почти не ви-
жу. Руки сами собой, как надо, баранку
крутят, а я только о Мише и думаю. Все
вспомнил... Как встретились мы в первом
классе. Как на каникулах летом гуляли
вместе целыми днями. Как в походы ходили
с ночевкой. Как в "махно" поступили на
шоферов учиться. Как после "махно" в ар-
мию пошли. В Афган попали. В одной ко-
лонне ездили. Горели наши машины не раз.
Пулями нас с ним цапало. Да видно судьба
такая - вернулись оба. И оба в автохо-
зяйство работать пошли...
Я боялся потерять друга, но хуже то-
го боялся неопределенности, умрет Миша
или нет... Вот тогда я доподлинно узнал,
как душа у человека болеть может...
Приехал на место. Разгрузился. Загрузил-
ся. И обратно... Еду. Душа стонет и
только одно желание внутри меня сидит,
чтобы Миша жив остался.
Как будто кто-то встряхнул меня за
плечо. Только что ехал почти ничего кру-
гом не видел и вдруг проснулся... День
ясный был, на небе ни облочка. Вижу, к
долинке подъежжаю, скоро спуск начнется.
Выежжаю на спуск и вздрагиваю от увиден-
ного. Что-то вроде прозрачного столба
над мостом. И все это блестит на солнце,
радугой играет да так ярко, что ломит
глаза. Несколько секунд я сидел как чур-
бан деревянный уставившись на это непо-
нятное явление. Затем опомнился, ударил
по тормозам. Недалеко от моста мой "Ка-
мАз" остановился. Выскочил я из кабины и
ближе подошел.
Над мостом шел дождь. На небе ни
облочка. Поток воды выливался словно бы
из ниоткуда на высоте пятидесяти метров
и падал вниз на мост, и только на мост.
Бесчисленные капли воды играли солнечным
светом словно крошечные бриллианты, и
весь воздух вокруг сиял радугой. Я пос-
мотрел вниз на мост. Асфальт на мосту
был совершенно сухим. Капли воды не
разбивались падая, не растекались, а так
и оставались в виде шариков, как ртуть
на стекле. Было похоже что по асфальту
потоком катится рассыпанный жемчуг.
Сколько времени я стоял, смотрел - не
помню. Опять меня будто за плечо встрях-
нули. Я залез в кабину и двинул "КамАз"
вперед, прямо под дождь. Сверкающий по-
ток разошелся в стороны, пропуская маши-
ну, и исчез, как только кабина достигла
конца моста. И все... Будто и не было
ничего вовсе... Только покой на душе ос-
тался. Ни горя, ни радости, ни удивле-
ния, ни тревог - только покой. Звенящий
покой. "Все в порядке. Все хорошо..." -
нашептывало мне что-то...
Не заежжая в автохозяйство, я прямо
к больнице поехал. Пришел в себя Миша.
Врач сказал, что он выберется.
Год прошел с тех пор. Миша снова,
как и я, баранку крутит. Все такой же
весельчак. А я после встречи с тем дож-
дем за собой необычное замечать стал.
Вот, скажем, встречаю я человека и сразу
чувствую его настроение. Мыслей конечно
не читаю, но чувствую когда человек
правду говорит, а когда врет. А если
врет, то зачем пошутить, прихвастнуть
или надуть...
Вот и сейчас так. Попутчицу взял.
Чувствую - горе у нее. Точь в точь как у
меня год назад было...
Встряхнуло меня за плечо. Гляжу - к
долинке подъежжаем. Тут и она словно оч-
нулась. Смотрит удивленно вперед. Я тоже
смотрю вперед, но я не удивляюсь, я тихо
радуюсь вновь увиденной красоте.
Над мостом идет дождь.
Я веду "КамАз" вперед, проежжаю
мост. Дождь исчезает.
- Что это было? - спрашивает она,
когда "КамАз" снова затрясся на ухабах.
- Дождь... - отвечаю я и ощущаю по-
кой в ее душе. "Все в порядке. Все хоро-
шо." - что-то шепчет уже ей...
