Chaos Constructions 2004 /trip
kq
Вот приезжаешь ты в первый раз на demoparty, и что
происходит?
А ничего не происходит.
Просто ты сначала сел в поезд, в нем ехал, читал книжку, пил
чай, потом спал, потом проснулся, и все еще ехал. А потом ты
увидел Петербург. То есть, ну что ведь случилось? Ты ехал, и ты
приехал. А чего еще ждать-то?!
А ждал много чего. Так вот подумать: а чего ждал? И
невозможно сказать сразу.
...
Все садились за стол, Unbeliever вальяжно стоял у барной
стойки, и медленно смотрел по сторонам. Ну, там, конечно, пиво
появилось. То есть его прямо он-то и принес. И за столом сидели
кто? CPU, samarian division of EXTREME, и skrju - это так можно
было бы подумать. Вот, да - CPU, которые пятнадцать номеров
журнала сделали, тыщу лет на сцене, и Unbeliever, который
вообще живой культ, главный редактор двух мощных журнальных
проектов, легендарнейший демосценер на спектруме; skrju эти
кто? да тоже не ахти какая завалящая группа, постоянно что-то
там "будоражит", "встряхивает", жить спокойно не дает. Но это
так кажется только вам, когда про это все читаете. А на самом
деле как было?
А на самом деле за обычным металлическим столом, с
маленькими круглыми отверстиями, на простых стульях, сидели
пять человек. Кто они? А они Максим, Костя, Вова, Саша и
Кирилл. И сидят они, пиво потягивают, сигареты курят. И пиво
какое-то обыкновенное, и дым как всегда вдыхается, и охранники
все такие же сволочи, и люди - ну как, как всегда люди, обычные
люди. Хорошие люди. Пиво пьют. А где легенды? Точнее, а -когда-
легенды?
А они вот теперь, когда я написал, текстом сделал, объектом
тоже культа своеобразного - они только тогда легендами вышли. А
до этого были простыми людьми. Так что за легендами надо не в
Питер ехать, а читать тексты в журнале Adventurer, или еще
лучше Spectrofon.
[Хотя оно, конечно, лучше всего легендарностью пропитываться
в каких-нибудь мелких газетенках. Они ведь чем от этих людей
дальше находятся, тем огромней те для них делаются. У редактора
такой газеты KANO становится ростом с девятиэтажный дом, денег
у него производится пять тыщь миллионов, и трахает он не Нюрку
с восьмого подъезда, а Britney Spears. Он в другой реальности
живет, в каком-то -вообще- другом мире, который только
фантазировать можно.]
...
Я и тогда, и теперь задавался вопросом, для чего люди
посещают demoparty?
И очевидно, что однозначного ответа достичь почти
невозможно. То есть у меня-то одного может быть и родился бы
ответ единственный, который всему моему существу отвечал бы, но
когда появляются другие люди - то у них и ответы свои, и мысли
натурально уникальные. Они есть суть другие люди, у них судьба
своя у каждого, единственная в своем роде.
Unbeliever был в желтой футболке с символикой МТС. Ткань, из
которой сделана футболка, была прочной, достаточно толстой, и
не производила впечатления дешевой вещи с распродажи. Сам
Максим вел себя очень расслабленно, вальяжно, действия его были
умышленно медлительными; когда он покупает пиво, то не смотрит
на ценники, а проходится взглядом вообще как бы поверх всего:
вдоль стоек со сверкающими бутылками, минуя высокий холодильник
со стеклянной дверью, светящийся изнутри, на секунду
задерживается на лице барменши, произносит какие-то слова, и
продолжает путешествовать взглядом. При этом главное то, что
все его существо выказывает самую минимальную
заинтересованность в происходящем вокруг; то есть -вообще- он
как бы здесь, и ему тут ништяк, но если бы теперь вместо
девушки за барной стойкой стоял президент Буш-младший, с
накладными сиськами, голой задницей в стрингах и болтающимся
между ног резиновым членом - он, не моргнув взглядом, произнес
бы те же самые слова, так же неторопливо продолжал бы
осматривать помещение бара. Нет, конечно, он отнюдь не
производит впечатление статичного, застывшего человека в
разговоре - говорит Максим достаточно много, почти всегда
остро, и часто непредсказуемо. В своем примере с Бушем я,
разумеется, умышленно гипертрофировал невозмутимость Максима,
но это было необходимо для понимания общего впечатления,
которое он производит на человека, впервые с ним
встретившегося.
...
Как ни крути, а пиво было холодным, значит вкусным. Я сделал
несколько глотков, расслабился, и мы завели непринужденную
беседу. Кажется, все еще находились под впечатлением первого
дня, самой встречи, впервые увидели party place, кстати,
достаточно сильно отличающееся от мест проведения предыдущих
пати: зал представляет из себя просторное помещение на 1200
мест, с большой сценой и огромным экраном на ней. Там были
какие-то дополнительные служебные помещения, расположенные за
последними рядами кресел, какие-то балкончики, еще что-то..
Проще всего представить себе этот зал можно хотя бы по тому
факту, что какое-то время назад здесь выступали такие известные
поп-группы, как Nightwish и MUSE.
А мы сидим за столом, я кручу в руках запотевшую кружку с
холодным пивом, и мне наплевать на то, кто там выступал в этом
зале.. Главное ведь еще, что все это в Петербурге происходит.
Ну, как, если бы я приехал в Казань (CAFe), или в Ижевск
(ASCii), то конечно у меня все бы другим было, и чувства
другими. А сейчас вот так удачно сложилось, что пати в Питере.
Ведь как я попал за этот стол?
С самого начала я ехал в поезде сутки с лишним, совершенно
один. То есть, конечно, не совсем так - совершенно один, там
еще какие-то люди были вокруг, и их было даже много, но я-то
все равно ехал один! Думал, понятное дело, всякие мысли,
которых было миллиард, а потом заснул. Ну а там на вокзале
вышел, ясно - ничего вокруг не понимаю, но совсем мне ништяк.
Первым узнал elfh'а из CPU, потому что его лицо знакомо по всем
видео-репортам с предыдущих пати, которые он исправно посещает.
(Это ведь Костя, ну как, то есть -Костя-, настоящий, из
какого-то города Рыбинск, который находится неизвестно где, и
так он для меня далеко, что я даже представить себе не могу,
где это; и вот, Костя, из этого Рыбинска, он теперь здесь, вот
в метре от меня. И что? И ничего. Просто Костя, и просто рядом.
Редактор культового журнала Adventurer? Ну, как бы да, но
вообще-то нет; просто - Костя.)
И потом, конечно, было метро. Мне с первого раза повезло: мы
сели в какой-то старый поезд, которых, как я потом заметил, не
так уж и много ходит в Питере. У него внутри были деревянные
потертые панели, поручни такие, замусоленные, с историей своей,
сиденья необыкновенные; но, конечно, острее всего
почувствовались две вещи: это совершенно неповторимый, очень
особенный, фантастический запах метро, который хоть раз почуяв,
потом уже никогда в жизни не забудешь, то есть он почти как
езда на велосипеде - непрекращающееся умение, знание
бесконечное; и потом - звук. Тоже очень характерный, почти
родной звук из работ tatar/kosmoplovci, такой многослойный гул,
постепенно изменяющийся, и погружающий тебя в какое-то
особенное настроение, для каждого разного человека разные
чувства рождающее.
А после метро мы шли по улице. Дома были все очень красивые,
необычные, и старые. Являясь большим поклонником Федора
Михайловича Достоевского, я с огромным интересом разглядывал
балкончики и закоулки этих домов, заглядывал в окна, постоянно
глазел по сторонам. И вот так вот, минут через двадцать, мы
дошли до здания ЛДМ.
Первым делом зашли, конечно в зал. Ну и там уже встретили
Unbeliever'а, Random'а, и еще много различных людей. Я пошел с
каким-то человеком сливать с дисков работы CPU, приготовленные
для пати, и побродил по служебным помещениям, побывал за
сценой. Был приглушенный свет, работали десятки каких-то
компьютеров, светились экраны мониторов, повсюду аппаратура,
провода, людей почти нет. Слили все на какой-то ноутбук, и
пошли в бар.
Вот так и оказались мы за этим столом железным, впятером,
потягивая пиво, и пуская сигаретный дым.
CPU, естественно, пошли бухать куда-то, на Черную Речку, и
мы договорились потом их найти, и присоединиться к аутентичному
потреблению водки на берегу питерской реки.
Ну что, посидели, выпили пива, и пошли искать.
...
Небо было какое-то черное совсем, река в каменных оковах, а
в нас живой нерв бьется! И тогда все вокруг становится суть
-драйв-. Кажется, что тучи меняются, танцуют на небе, звезды
судорожно дергаются под бешенный голос Игги Попа из группы The
Stooges, повторяющий "Now, I wanna be your dog!". Шаги у нас
тоже такие, быстрые, голоса звучные, слова как прутья, хлещут
воздух что есть мочи! Ну и, конечно, отлить захотелось.
А если так подумать, то где в Питере отлить можно?
Там ведь кругом дороги, машины, мосты и реки. Дома всюду;
куда ни глянь - неизбежно наткнешься на эти старинные фасады, и
кругом камень, кругом железо, асфальт! Главное, что в каждом
таком доме на первом этаже тыща различных баров и ресторанов.
Вот туда я и запрыгнул, значит, чтобы отлить.
Во мне Питер бурлит, у меня в голове три готовых сюжета для
демок, CPU с Unbelieber'ом вертеп устраивают, все эти каменные
мостовые у меня в груди бьются вместо легких, и асфальт,
трескаясь тонкими полосками, становится венами на руках, у меня
не глаза были, а ядерные взрывы!
Ну а девушке в черной юбке и белой блузке с рюшечками,
конечно, на это было наплевать.
Я натурально так влетел, и прямиком в уборную. Успел только
мимоходом бросить, когда сквозь эту женщину проскальзывал, что
"мы тут сейчас пиво пить будем!" И дверью хлопнул. А что она
могла ответить? Кроме как на меня ежом с иголками смотреть
ничего она и не могла. Когда я вышел, начались, конечно, все
эти идиотские разговоры непонятные, природа которых была -за
туалет все равно придется платить, какие бы миллионы вы тут
потом не оставили, нажираясь пивом с водкой-. Ну и черт с
тобой! Держи свою тыщу, и дай мне спокойно городом дышать, в
реке без трусов купаться!
Ну и решили, конечно, что киберпанков мы уже не найдем, и
надо возвращаться к Максу.
...
А наступила уже хорошая такая ночь, и все были готовы к
нормальным разговорам за старым, уже привычным столиком.
Максим был достаточно пьян, мы тоже. Втроем сели, заказали
еще пива. И было понятно, что -вот теперь- можно и поговорить.
О демосцене, о пати, о демках, и о прошлом.
Меня в тот момент больше всего волновал вопрос, зачем же
все-таки люди приезжают на пати? У меня была своя теория на
этот счет, но я не торопился ее выкладывать.
Максим откинулся на спинку кресла, и стал рассказывать.
Вокруг было темно, уютно и уже привычно.
- Понимаешь, меня дома спрашивают: "А где патиплейс?", - а я
отвечаю: не знаю! "А где остановишься в городе?", - А не знаю!,
- Максим смотрит на нас, улыбается, и продолжает, - Понимаешь,
это уже как-то так сложилось, я каждый год сюда приезжаю.. Я
ехал - и ничего не знал, совсем ничего! Питер, предпоследние
выходные августа - все! В этом-то и есть суть, это все вот так
вот и должно происходить.
- То есть у тебя это уже какая-то рефлексия, ты по инерции
сюда приезжаешь ведь!
Я курил сигарету, примерно двадцатую за свою жизнь.
Интересно, а сколько их было у Максима?
Он, конечно, не сдавался. Не тот он человек. И тогда я
решился:
- А по-моему, мы вообще все здесь главное потому, что этот
спектрум, эта демосцена - она у нас в детстве была, у нас все
это почти с молоком! У меня были во дворе очень большие
деревья, и дом был сто метров в небо, - хотя, конечно, жили мы
в пятиэтажке, - и еще у меня был спектрум. И когда мне
исполнялось шестнадцать лет, то мы с Justinas'ом поехали в
город Ковров, небольшой такой городок, 40 тысяч человек,
затерянный где-то под Владимиром, - там были тоже легенды,
человек десять; вообще, группа вся легендарная - Eterinty
Industry, которая сейчас стала Placebo, - Мне один раз в жизни
было шестнадцать лет, и я именно тогда повстречался с этими
людьми. А еще раньше, в четырнадцать лет я мечтал поехать на
такую же пати в Питере - Enlight'97. И у тебя, Максим,
безусловно, детство свое, не похожее ни на чье другое,
уникальное. Но у нас есть главное сходство: мы жили не на
улице, и не в школе, и не на танцплощадках - мы жили в
спектруме! Ты был Великим и Ужасным Предводителем Самарских
Хакеров, MMA, переписывался с сотней людей по всему Советскому
Союзу, писал статьи в журнал Oberon, потом ездил на пати, на
тот же Enlight. Ты был подростком. И все, кто вот завтра придут
сюда, с утра будут сотнями толпиться в этом холле перед входом
в зал - они все до единого жили в спектруме, и такие же деревья
когда-то были у них огромные! И есть у меня такое подозрение,
что одно из самых сильных, непрекращающихся желаний в человеке
- это вернуться в свое детство. Увидеть тот дом, подъезд,
исписанный маркерами, дверь покосившуюся, около которой с
Машкой в первый раз поцеловались; и вот у нас у всех есть такой
общий дом - это спектрум. Поэтому до сих пор нас сюда тянет,
-вспомнить все-.
Ну и он, конечно, что-то ответил мне, и посмотрел
по-особенному, а я такой уже был тогда пьяный, что не могу
вспомнить, что именно он мне ответил.
Потом пришел Random, в своей светло-голубой рубашке. Подошли
две девушки в синих платьях с символикой "Золотой Бочки".
Пригласили нас продолжить участи в конкурсе каком-то (а до
этого мы выиграли у них в викторине и получили по крошечному
флагу России). Ну и что? Пошли, конечно, участвовать. Максиму,
Random'у и мне дали по монете и предложили зажать их коленками,
пройти несколько метров, и постараться попасть в бокалы
какие-то. Было темно, вокруг стояли десятки бильярдных столов,
а мы, зажав монеты между ног, прыгали к цели. Где-то наше
детство, где-то там спектрум и демосцена? У Севы Потапова,
который жил здесь, а теперь живет в Австралии, и приехал сюда
обратно единственно, чтобы конструкции эти хаоса провести, и
деревья свои увидеть; у Максима, который целовался-то,
наверное, думая о статье в Born Dead; у меня, который впервые
на демопати оказался, и все здесь за родное держал? Вот оно,
наше детство. Вернулись мы к истокам. Увидели.
И конечно, Random победил. Я тоже попал, но неосторожно
задел бокал ногой, и тот повалился на бок. Севе дали фирменную
футболку "Золотой Бочки", и он пошел дальше, искать свое
детство и организовывать конструкции хаоса. А мы с Максимом, sq
и Vinny через полтора часа бродили по Питеру в поисках
круглосуточного магазина, чтобы купить пельмени и пиво.
Максим хотел переночевать на патиплейс, но почему-то нас
туда не пускали. Он постоянно то уходил, то возвращался, и
наконец сказал, что это уже совсем беспредел, и мы пошли ловить
машину. На улице была ночь, и был Питер. Куда-то там мы,
конечно, приехали. И Саша-то в туалете заснул, а я на
деревянном полу, на каком-то покрывале. Но о чем мы все думали
в этот момент? О детстве? Да нет. А может быть, кто-нибудь и
думал. Только, кажется, что навряд ли. Об этом мы будем думать
уже потом, вернувшись домой, такой же темной ночью, которая у
каждого будет своя - самарская, глазовская, или
калининградская. Но я уверен, что обязательно - будет-.
