От редакции
Здесь мы знакомим вас с мнениями знато-
ков фэнтези об этом жанре.
Борис Стругацкий:
- Фантастика есть часть литературы, это
художественный приём, служащий для прида-
ния повествованию остроты, усиливающей акт
сопереживания, позволяющий рассматривать
проблемы, недоступные "бытовой" литерату-
ре.
Фантастика стоит на трёх слонах: ЧУДО -
ТАЙНА - ДОСТОВЕРНОСТЬ. ЧУДО - это собс-
твенно фантастический элемент, вводимый в
повествование. ТАЙНА - способ подачи ин-
формации, та морковка, что ведёт читателя
от страницы к странице и не позволяет ему
отложить книгу. ДОСТОВЕРНОСТЬ - главный из
слонов, это РЕАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ ВНУТРИ КНИГИ,
то, без чего роман превращается в эска-
пистскую болтовню.
Кир Булычёв:
- Принципиальное различие между фантас-
тикой англоязычной и нашей заключается в
самом подходе. Для нас всё, что относится
к завтрашнему дню, иным планетам и галак-
тикам, мирам параллельным, перпендикуляр-
ным и диагональным, любое чудо и любая не-
быль являются продолжением и развитием на-
шего сегодняшнего дня.
Американцы же воспринимают фантастику в
первую очередь как литературу эскапист-
скую, и для этого они строят альтернатив-
ную действительность. Ни автор, ни чита-
тель не воспринимают её как вариант разви-
тия нынешних событий.
У нас Дракон - это непременно управдом,
генерал Пупкин, а то и бери выше...
Дракон у них - живёт себе просто на пла-
нете Х или в отдалённом прошлом и занима-
ется драконьими безобразиями. И никто не
видит в нём намёка на Президента.
Американский роман отправляет читателя в
ПОЛНОСТЬЮ выдуманный экзотический мир, при
этом обязательно вводя его в курс дела и
объясняя правила очередной игры: почему,
например, Голубой Дракон терпеть не может
Белую Принцессу и т.д.
А наш - переполнен аналогиями с нашей
проклятой действительностью, требующими
понимания наших реалий, истории, геогра-
фии: авторы уважают читателя и не разжёвы-
вают ему то, до чего он должен дойти своим
умом.
Вячеслав Рыбаков:
- Совершенно неважно, как автор констру-
ирует мир. Либо с привлечением научно-тех-
нического и социального прогресса, либо
описанием мира, ответвившегося от нашего в
какой-то ключевой момент, перенесением
действия на иную планету или в некий пара-
ллельный мир. Это просто выбор автора, ко-
торому так легче - создать мир, где он на-
мерен проводить свои стратегические опера-
ции. А читателю тем более всё равно, как
возник мир, потому что ему важны люди,
этот мир населяющие, пусть даже эти люди
будут о трёх головах и семи ногах.
Альтернативный - притягивающий или от-
талкивающий - мир оказался сейчас чрезвы-
чайно удобным именно потому, что в при-
шествие сколько-нибудь светлого будущего
путём поступательного развития нашего нас-
тоящего никто уже не верит. Альтернативный
мир как бы напрочь отвергает существующую
реальность, наше отвратительное "сегодня".
Андрей Столяров:
- Основные принципы коммерческой фантас-
тики - облегчённость повествования, игно-
рирование реальности и стремление к чисто
логической, а не художественной новизне...
Если в SF фантастическое допущение прив-
носится в описываемый мир извне волей ав-
тора, то в фэнтези магия не привносится, а
уже существует: не "посмотрим, что будет,
если...", а "...мир так устроен". Хороший
автор делает с фэнтези то же, что Стругац-
кие делали с SF: они писали фантастику ре-
алистичную, достоверную как в бытовых де-
талях, так и психологически.
Роджер Желязны:
- Если сюжет содержит "сверхъестествен-
ное", то это должно рассматриваться как
фэнтези. Если есть указание на то, что
неправдоподобное может быть объяснено в
терминах современного знания (или его не-
которого расширения), то это SF. И в SF, и
в фэнтези мы пользуемся кривым зеркалом,
но, несмотря на это, оно так или иначе от-
ражает то, что перед ним помещено. Особен-
ное достоинство кривого зеркала - в том,
что оно делает ударение на тех аспектах
действительности, которые автор хочет под-
черкнуть - то, что наиболее близко к сати-
ре в классическом смысле - и это превраща-
ет фантастику в особый способ высказывания
о современном мире.
Фэнтези берёт свои исходные посылки в
неизвестном, но затем оно обрабатывается
автором вполне рационально. Я совершенно
не могу представить себе действительно хо-
роший рассказ, где присутствует либо толь-
ко чистая фэнтези, либо только SF. Когда я
пишу, я их смешиваю. В результате получа-
ется эдакая незаконнорожденная "science
fantasy"...
В 30-ых годах в США преобладала "приклю-
ченческая" фантастика. В 50-ых - "твёрдая"
SF. Затем интересы сместились из техничес-
кой в социологическую и политическую об-
ласти. А с 70-ых мы видим большой вал фэн-
тези, детально описывающей дела богов, во-
инов, кудесников и, как в случае Толкина,
принимающей форму заменителя Библии. Мы
упорно работали над фантастикой и в конце-
концов вернули её к мифологическому нача-
лу.
Анджей Сапковский:
- Между SF и фэнтези нет никакой разницы
- всё зависит от того, какой ассоциативный
ряд сложился у писателя. Но в фэнтези есть
очень опасный момент. В ней так и напраши-
вается визуализация - дракон, кровь, голая
баба: голая баба - это красиво! Но так пи-
сать нельзя, это грубейшая ошибка. Литера-
тура - не видео, её нельзя воспринимать
глазами. Нельзя писать, как видишь, надо
писать, как чувствуешь.
Грег Бир:
- Фантастика - это целое движение, со
своей собственной философией, собственным
подходом. С момента своего возникновения
она была частью нашего сообщества...
О фэнтези иногда говорят как о "quest
fiction", но это совершенно неверно. Фэн-
тези поднимает темы, которые существовали
с древнейших времён и никогда не исчез-
нут...
Фэнтези может быть столь же содержатель-
ной и блистательной, как и любой другой
вид литературы. Но она не в состоянии ис-
следовать конкретику современного мира.
Она говорит о т.н. "универсальных поняти-
ях"... Взросление личности - вот что мне
нравится в фэнтези. В этом есть художест-
венность и мастерство - достоверно описать
развитие персонажа в мире, не похожем на
наш собственный...
"Хоббит" - прекрасная книга, но в то же
время старомодная, а кое в чём даже вред-
ная. Сначала создаётся несколько "злых"
народов, которых мечтает уничтожить чуть
ли не вся Вселенная, а потом, само собой,
торжествует добро. Всё это - прямое насле-
дие Вагнера. Вагнеровский подход - "доб-
рые" и "злые" люди и существа - привёл к
одному из самых больших бедствий в XX в.
Никогда прежде не ставилась задача уничто-
жить целые народы только потому, что они
не такие, как кому-то хотелось бы. На со-
вести, например, Сталина больше жизней,
чем погубил Гитлер, но это был подход
именно Гитлера - создание целой инфрастру-
ктуры, целой отрасли экономики, завязанной
на убийстве.
Толкин пишет о Добре и Зле так, будто
это кем-то заданные и навеки неизменные
понятия. Давняя, очень давняя мысль и,
по-моему, совершенно себя изжившая. Да,
есть круг понятий, о которых нормальный
современный человек может сказать, что вот
это - плохо, это - недурно, а это - хоро-
шо. Но подход, заставляющий считать плохи-
ми целые группы людей, мы должны отбро-
сить, забыть, похоронить!
Владимир Высоцкий:
- Испытай, завладев
Ещё тёплым мечём
И доспехи надев,
Что почём, что почём!
Если, путь прорубая отцовским мечём,
Ты солёные слёзы на ус намотал,
Если в жарком бою испытал, что почём, -
Значит, нужные книги ты в детстве читал!
──══════════──
