╔════════════════──────────────────────────────════════════════╗
│ ПЕЧАТАЕТСЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ. │
╚════════════════──────────────────────────────════════════════╝
(R) Федин Павел
В. Шинкарев
Папуас из Гондураса.
(Продолжение)
ГЛАВА ТРЕТЬЯ.
Смерть незнакомого джентельмена.
На экране все та же столовая в палаццо лорда Хроня (хоть
спектакль ставь по этому авантюрному фильму).
В столовой все те же, и двое новых, видимо, представленных
зрителям в предыдущей серии ( только веселого капитана нет -
может его ликвиди- ровали за осведомленность? ).
Персонаж Джон Виторган, поверенный лорда Хроня в делах, с
лицом, резким, как топор, с трудом подавляет раздражение:
- Видит Бог, лорд, я не понимаю, зачем нам нужно посвящать в
цель экспедиции хоть кого-нибудь?
- Черт меня побери! - взорвался, весь красный, Мак-Дункель,
напыжив- шись в своем отделаном бранденбурами костюме, - Тысяча
чертей! Он не понимает! Он не понимает, что без вождя
шотландец не воин! ( Мак-Дункель слегка картавит и у него
чертыхаться выходит как-то не страшно: чоут меня побеи ).
- Видит Бог, функции лидера вполне может взять на себя сам
лорд Хронь, - со спокойным, благородным раздражением ответил
Виторган, двигая желваками на скулах.
- Лорд Хронь будет неформальным лидером экспедиции, - устало
сказала фрау Маргарет Моргенштерн, - но необходим и формальный.
- А, чтоб тебя черти побрали! Тысяча чертей! Тысячи диких
баранов! Какой еще, к чертям собачьим, неформальный лидер? - С
лютым бешенством закричал на фрау Маргарет Мак-Дункель.
- Ну ты и ярыга, видит бог, - спокойно сказал ему Виторган, -
что ты орешь на всех? Ты-то чего хочешь?
- Я ? Я, черт меня побери? Тысяча чертей! Тысяча залпов
мне в задницу! Я хочу, чтобы вы все , черти вас разорви,
заткнулись, заткнулись, заткнули свои пасти и слушали меня!
- Ну, говори, мы тебя слушаем, видит Бог.
Мак-Дункель, еще немного порычав и похрипев, стукнул кулаком
по столу и сказал:
- Нам нужно, черти нас чтоб всех разорвали... То-есть, черт
возьми, я говорю, чтоб, тысяча чертей, тысяча залпов вам в
задницу... Черт! - сбившись с мысли, он грохнул кулаком по
столу.
- Если бы Вы, сэр, поменьше чертыхались, Вам удалось бы более
связно изложить свои соображения. - заметила фрау Моргенштерн.
- А? Черт! Учить меня, куроцапка, вздумала? "Если бы, да
кабы"? Накося, выкуси, чтоб у тебя повылазило! Морген фри -
нос утри! Молчать пока зубы торчать! Слушать всем! Нам нужно
Мак-Драммондов... Да, черт! Нам нужно пустить гонцов по всей
Горной Шотландии и созвать всех Мак-Дроммондов, и чтоб собрались
все О'Брайены, О'Паньки, распустили знамена и с грозными песнями
спустились с гор, чтобы за ними ехали поэты вроде О'Хапкина и
воспевали их, чтоб, черт побери, они шли, свирепо печатая шаг,
по равнине, выжигая каленым железом гнезда Вигамуров, чтоб, черт
подери... - В восторге вдохновения Мак-Дункель стукнул кулаком
по столу с такой силой, что у лорда Хроня из тарелки выплеснулся
весь суп жульен.
- Все это очень поучительно, сэр, - горько сказала фрау
Маргарет, - но намеченая Вами резня в кланах Горной Шотландии не
поможет нам в поисках алмаза.
- Да, вернемся к обсуждению вопроса об экспедиции к острову,
- по-деловому начал Виторган.
- Давайте пригласим главным Джакоба Кулакина. - неожиданно
сказала славная, но молчаливая и некрасивая леди Елизабет Хронь.
Все недоуменно оглянулись на нее, прикидывая свои
соображения. В наступившей тишине слышно только, как лорд
Хронь, с аппетитом чавкая, хлебает суп жульен.
- Влюбилась? - уточнила фрау Моргенштейн, сузив глаза.
Славная девушка зарделась, как маков цвет.
- Это что ж за Кулакин такой, черт чтоб его взял и разорвал?
Это не из Нью-Гейтских ли Кулакиных, чтоб их всех приподняло да
и шлепнуло ?
- Это он, он тут околачивается, - произнес Виторган, двигая
желваками, - знаю этого, видит бог, малого. Из хорошей семьи,
но глуп, как папуас.
- Джакоб очень умный! - горячо сказала славная девушка.
Изнывая, она искала нужных доводов, - Скромный... он настоящий
аргонавт!
- Что, здорово зашибает? - сочувственно спросил лорд Хронь
прерывая трапезу.
- Сэр, - с раздражением процедил Виторган, - термин
"аргонавт" не имеет настолько прямого отношения к термину
"алкоголик", как это вам представляется.
- Ты дело говори, а не учи ученого!
- Батюшка, да он в рот не берет! - вступилась леди Елизабет.
Лорд Хронь розочарованно пошамкал губами.
- Э-э-э... Вздор! Какой там Кулакин? - спохватилась фрау
Моргенштерн, - поговорим серьезно и закончим это дело. У меня
есть на примете подходящий человек - Монтахью Мак-Кормик.
- Лысый Монтахью? Да ведь это настоящий разбойник, -
спокойно ответил Виторган.
- Зато... замечательные внешние данные, - как то странно
возразила фрау Маргарет.
- Причем тут внешние данные? И какие такие у него внешние
данные? Рожа рябая, лысый.
- С лица не воду пить, - быстро парирует фрау Маргарет.
- Ну, видит Бог, это единственный довод. Этот Монтахью
такого пошиба молодец, что его не то что за алмазами - за
бутылкой послать нельзя.
- Что ж, тогда я предлагаю кандидатуру Джона Глебба.
- Стой, черт подрал! Джон Глебб? Разве он из Шотландии?
Что-то не помню такого, сто залпов ему в задницу!
- Очевидно, бандит с большой дороги, - двигая желваками,
желчно сказал Виторган, - никакой он не шотландец, а американец.
И даже не американец, а немец. Точнее грузин.
Фрау Маргарет фон Моргенштерн гневно сверкает глазами.
Виторган продолжает что-то раздраженно бубнить, а камера
телеоператора неожиданно переносится на чердак палаццо лорда
Хроня, где на полу, приложив ухо к щели, лежит Лысый Монтахью.
Поскольку зритель с ним не знаком, на экране так и написано:
Лысый Монтахью Мак-Кормик.
Щель в потолке столовой, и, соответственно, полу чердака, -
мала, и Монтахью плохо слышно и почти ничего не видно. Он
достал нож и начал расширять щель яростными ударами. С потолка
отвалился пласт штукатурки и упал прямо в тарелку лорда Хроня.
В соответствии с лучшими традициями комедийного жанра весь
суп жульен брызнул в лицо и без того постоянно взбешенного
Мак-Дункеля.
Мак-Дункель сидит совершенно неподвижно, плотно сжав зубы и
закрыв глаза. Что с ним сейчас происходит? Я знаю.
Ну, ладно. Лорд Хронь рукой вытащил из тарелки кусок
штукатурки и положил на скатерть. Подумав, взял его и бросил на
пол.
- Как там бишь, алконавта твоего? - обратился он к дочери.
- Кулакин, батюшка, Джакоб Кулакин!
Фрау Маргарет, высморкавшись, встала и вышла из столовой,
взяв у полуголого негра факел.
Под жуткую музыку идет по лестнице - навстречу ей блестят
желтые зубы, нож и лысина Монтахью.
- Тебе там не холодно на чердаке? - заботливо спросила фрау
Маргарет, ежась от ветра, дующего вниз по черной, сырой
лестнице.
- Ах ты... - забывшись, в полный голос закричал Лысый
Монтахью и она торопливо прижала руку к ощерившейся пасти.
Он стал что-то торопливо шептать ей, выразительно сжимая
кулаки; она слушала его, клацая зубами и покачивая челюстями,
как акула.
Через некоторое время фрау Моргенштерн стала прислушиваться к
чему-то внизу и затем, приподняв подол, сбежала по лестнице,
громко стуча каблуками.
Внезапно сверху послышались другие шаги, и перед Монтахью
предстал пожилой - лет сорока восьми - мужчина среднего роста,
неброско, но со вкусом одетый в темно-синий камзол с длинными
манжетами, высокие морские сапоги с опущенными изящьными
отворотами, черно-серый плащ, гармонирующий с камзолом.
Приглушенной белизны парик венчал чело незнакомца (треуголь- ную
шляпу он держал в руке). Незнакомый джентельмен имел несколько
грузное, но умное лицо, проницательные грустные глаза, но
скорбно сжатый рот.
Лысый Монтахью выхватил из широкого накладного кармана
револьвер и в упор выстрелил - незнакомый джентельмен, не
проронив ни звука, замертво упал и покатился по лестнице, так и
не успев сделаться персонажем телефильма.
Да, сэр, да! таковы жестокие законы реализма - в
каком-нибудь поверхностном авантюрном повествовании с героем
ничего, ничегошеньки смертельного до самого конца не случиться.
А я вынужден расстаться с этим, может быть самым любимым и
тщательно продуманным персонажем сразу (хотя бы все дальше пошло
через пень-колоду).
Да, правильно сказано: телефильм - это прямое отражение
окружающей нас действительности в высокохудожественных образах.
Нет, даже: телефильм - это прямое отражение окружающей нас
действительности в высокохудожественных образах.
И даже гораздо круче.
. . . . . . . . . . .
