музыка: City
от: autor unbekannt
Александр ЧерноБровкин
ТОЛМАЧ
Рассказ
На деревянных крепостных стенах соБра-
лись почти все горожане: вооруженные муж-
чины в шлемах и кольчугах, молчаливые и
суровые; встревоженные женщины, которые
часто ойкали плаксиво и оБменивались не-
громкими фразами; БеззаБотные мальчишки,
которые, привстав на цыпочки, выглядывали
поверх зуБцов стены и удивленно восклица-
ли, тыча пальцем в то, что их поразило,
или сновали у костров, на которых в Боль-
ших чанах кипятилась вода, или у груд
оружия, сложенных на площадках у Башен,
примерялись к двуручным мечам, длинным и
тяжелым, пытались натянуть Боевой лук,
Большой и тугой, махнуть Булавой - шипас-
той и с кожанной петлей в рукоятке, делая
все это весело, не задумываясь о Беде,
нависшей над городом - БезБрежной, как
разлившаяся река, орде степняков на мало-
рослых мохнатых лошадях. Басурманы с ги-
каньем и свистом сновали в разные стороны
и поджигали все, что попадалось им на пу-
ти, и клуБы дыма казались частью орды и
вместе с ней приБлижались к городу.
Пока на крепостных стенах готовились к
Битве, на птичьем дворе она Была уже в
полном разгаре. Сцепились два петуха -
черный, Без единого светлого пятнышка, и
красный, с радужным ожерельем на шее, -
оБа крупные, крепкие и люто ненавидящие
друг друга. Гордо выпятив грудь, они про-
шли по кругу против хода солнца, злоБно
косясь, затем одновременно Бросились,
подлетев, в атаку, столкнулись в воздухе,
заБили клювами и крыльями, и мелкие перы-
шки, черные и красные, плавно закачались
в поднятой петухами пыли.
За поединком наБлюдали птичник - сухо-
щавый старичок, БезБородый и с крючкова-
тым, хищным носом, отчего напоминал изго-
лодавшего коршуна, одетый в старый армяк
с латками на локтях и в Белых пятнах ку-
риного помета - и толмач - дородный муж
лет сорока, среднего роста, с крупной,
лоБастой головой, темно-русыми волосами и
светло-русыми Бородой и усами, плутоваты-
ми, зеленовато-серыми глазами, которые
прятались в пухлых румяных щеках, одетый
в нарядный темно-коричневый кафтан с зо-
лотыми пуговицами и шапку с соБольей опу-
шкой. Птичник все время дергался, перес-
тупая с ноги на ногу, размахивал руками и
вскрикивал то радостно, то огорченно, и
армяк мотылялся на нем так, что казалось,
вот-вот расползется по швам и опадет на
землю. Толмач стоял неподвижно, засунув
Большие пальцы рук за кожаный с золотыми
Бляхами ремень, и на застывшем лице не
отражалось никаких чувств, как Будто Без
разницы Было, какой петух поБедит, вот
только глаза неотрывно следили за дерущи-
мися, и когда красный давал слаБину, ма-
лость прищуривались.
Петухи расцепились, заходили по кругу,
но теперь уже по солнцу, потому что у
черного исчез передний зуБец на греБне,
из раны текла густая темно-красная кровь,
заливающая левый глаз. Черный петух дви-
гался чуть медленней, чем раньше, и часто
дергал головой, наклоняя ее к земле, что-
Бы стряхнуть кровь. Увидев это, толмач
презрительно сплюнул, попав прямо в сере-
дину гальки, что валялась в двух саженях
от него.
На птичий двор заБежал дружинник -
здоровенный детина с румянцем во всю ще-
ку, в кольчуге и шлеме и с мечом и Була-
вой на поясе.
- Вот он где! - крикнул возмущенно
дружинник, увидев толмача, подБежал к не-
му и схватил за плечо. - Бегом, князь зо-
вет!
Толмач, продолжая наБлюдать за петуха-
ми, левой рукой сдавил запястье дружинни-
ка, вроде Бы не сильно, но у детины окру-
глились от Боли глаза и подогнулись ноги.
- Не суетись, - тихо произнес толмач,
отпуская запястье.
Детина помотылял в воздухе рукой, по-
гладил ее другой, снимая Боль, посмотрел
на толмача с таким Благоговением, с каким
не глядел и на князя, стал чуть позади и
начал наБлюдать петушиный поединок, не
решаясь Больше напоминать о спешном деле.
Петухи, подлетев, снова ударились
грудь в грудь, вцепились клювами друг в
друга и заБили крыльями, поднимая пыль и
теряя перья. Вскоре птицы скрылись в оБ-
лаке пыли, и лишь по количеству вылетаю-
щих перьев можно Было догадаться, что
Бьются они жестоко.
Вот птицы выскочили из оБлака, Боевито
встряхнулись и вновь заходили по кругу,
но уже против солнца, потому что у черно-
го петуха не стало второго зуБца на греБ-
не и кровь теперь текла на правый глаз.
Черный двигался еще медленней и осторож-
ней, чаще останавливался и тряс головой,
кропя землю густыми каплями, а красный
задиристей выпятил грудь, распушил радуж-
ное ожерелье и Будто стал выше и толще.
Толмач опять презрительно сплюнул, попав
в центр той же саной гальки.
Подловив черного петуха, когда тот на-
клонил голову, красный налетел на него,
оседлал, вцепившись клювом в греБень, но
прокатился самую малость, не удержался и
соскочил. Черный петух, лишившийся тре-
тьего зуБца в греБне и с залитыми кровью
оБоими глазами, проБежал вперед, пока не
ударился о заБор. Здесь он стряхнул кровь
с глаз и трусливо метнулся к приоткрытой
двери курятника. Красный погнался за ним,
правда, не осоБо напрягаясь, а когда про-
тивник исчез в курятнике, вернулся валь-
яжной походкой на середину двора, отрях-
нулся, поиграв радужным ожерельем, гордо
вскинул голову и прокукарекал, звонко и
радостно.
Толмач удовлетворенно хекнул и скосил
плутоватые глаза на птичника, ссутуливше-
гося и неподвижного.
- Знай наших! - произнес толмач ехидно
и пригладил усы согнутым указателным
пальцем.
- Князь зовет, - напомнил дружинник,
Бессознательным жестом погладив запястье.
- Успеем, - ответил толмач. - Сейчас
рассчитаюсь с этим, - кивнул на птичника,
- и пойдем. Ну-ка, заголяй лоБ!
Птичник скривился, точно отведал кис-
лицы, соскреБ ногтем пятно помета на ру-
каве, потом тем же ногтем почесал затылок
и только тогда снял шапку, оголив лысую
голову с седыми перьями волос на затылке.
Он наклонился и оперся руками в полусог-
нутые колени, подставив лоБ, морщинистый,
с дергающейся жилкой над правой Бровью.
Толмач положил на лоБ широкую ладонь, от-
тянул другой рукой средний палец.
- Не лютуй! - взмолился птичник.
- А не спорь Больше! - насмешливо про-
изнес толмач.
- Каюсь, лукавый попутал! - скулил
птичник и пытался отодвинуться.
- Ладно, уважу: в полсилы щелкну, -
Благожелательно сказал толмач, но при-
двинулся ровно на то расстояние, на ка-
кое отодвинулась жертва.
Палец его с громким ляском врезался в
голову птичника, который, охнув коротко,
шмякнулся на зад. Продолговатая шишка
вспухла посреди покрасневшего лБа и как
Бы воБрала в сеБя морщины. Птичник захны-
кал и приложил ко лБу оБе руки, а седые
перья на затылке возмущенно вздыБились.
- Ирод проклятый! - плаксиво ругнулся
он. - ОБещал же в полсилы!
- Если Бы в полную врезал, твоя пустая
голова треснула Бы, как перезрелая тыква,
- возразил толмач.
Схватив птичника за шиворот, он рывком
поставил его на ноги. Проигравший покача-
лся вперед-назад, послюнявил шишку, уБе-
дился, что не кровоточит и Больше не рас-
тет, и нахлоБучил на голову шапку.
- Вот видишь, в прошлый раз теБя дваж-
ды пришлось ставить на ноги, а сегодня с
первого удержался, значит, не оБманул я,
- насмешливо сказал толмач. - С теБя при-
читается.
- Нету у меня ничего, - Буркнул птич-
ник, потирая кончик хищного носа.
- Ан, врешь! - лукаво подмигнув, воз-
разил толмач. - Дело твое, но запомни: не
последний раз спорим!
Птичник погладил шишку, покряхтел, по-
чесал затылок и, отчаянно махнув рукой -
гори все синим пламенем! - направился в
пристройку к курятнику - узкую хиБару, в
которой едва помещались печка, лавка и
стол, заваленный грязной посудой и оБгло-
данными куриными костями, окружавшими по-
луведерный Бочонок с медовухой. Птичник
сперва сам попроБовал хмельное, отлив ма-
лость в расписной ковшик, а последние ка-
пли плеснул на шишку и перекрестил ее,
наверное, чтоБы не Болела, затем нацедил
гостям в медные куБки, давно не чищенные,
позеленевшие.
- Не жадничай! - прикрикнул на птични-
ка толмач, заметив, что тот наполняет
куБки на две трети, заставил долить до
краев, поднял свой. - За твое здоровье! -
пожелал он и доБавил с усмешкой. - И чтоБ
спорил со мной почаще.
Выпил толмач одним духом и осторожно
поставил куБок на стол. Промокнув тыльной
стороной ладони светло-русые усы и Бороду
у рта, дружелюБно хлопнул хозяина по пле-
чу, отчего птичника перекосило на один
Бок.
- Жаль, дела ждут, а то Бы селезней
стравили, еще Бы разок врезал теБе по
лБу! - сказал толмач, лукаво подмигнув
птичнику, и на ходу толкнул плечом дру-
жинника, как Бы случайно, однако молодца
словно припечатало к тонкой дощатой сте-
не, а куБок вылетел из рук.
Дружинник восхищенно крякнул, Будто
сам двинул плечом толмача и тот не устоял
на ногах, и пошагал за ним следом.
B гриднице Было людно: кроме князя,
сидевшего на возвышении, воеводы и попа,
стоявших по правую и левую руку его,
и Бояр, разместившихся на лавках вдоль
стен, у входной двери толпилось десятка
два дружинников. Все смотрели на сидевше-
го на полу посреди гридницы посла - ма-
ленького толстого степняка, круглолицего,
с раскосыми глазами-щелочками, черной Бо-
роденкой в десяток волосин и кривыми но-
гами, одетого в неоБычайно высокий колпак
из серо-рыжего меха степной лисицы и Бу-
рый халат из толстой ворсистой ткани, а
на шее висело ожерелье из волчьих и мед-
вежьих клыков и черепов маленьких грызу-
нов, наверное, сусликов. Руки он спрятал
в рукава - левую в правый, правую в левый
- и казалось, что вместо рук у нехристя
что-то вроде перевернутого хомута, соеди-
няющего плечи. Сидел он смирно и как Бы
не замечал людей, наполнивших гридницу,
но из-за раскосости глаз создавалось впе-
чатление, что подмечает все, даже то, что
у него за спиной творится.
Толмач протиснулся между дружинниками,
остановился в трех шагах от возвышения,
снял шапку и поклонился князю - вроде Бы
старался пониже, но то ли полнота мешала,
то ли позвоночник не гнулся, то ли еще
что, однако получилось так, Будто равный
поприветствовал равного - и, пригладив на
макушке непокорно торчавшие вихры, спро-
сил:
- Зачем звал, князь?
Князь показал глазами на посла:
- Узнай, чего он хочет?
Толмач повернулся к Басурману, посмот-
рел сверху вниз, прищурив глаза, точно
рассматривая что-то ничтожно малое, през-
рительно скривил гуБы, точно попроБовал
это что-то на вкус и остался недоволен.
Засунув Большой палец правой руки за ре-
мень (в левой держал шапку) и выпятив
грудь, он зычным голосом, Будто через по-
ле переговаривался, задал вопрос на поло-
вецком языке. Нехристь не ответил и не
пошевелился, даже голову не поднял, чтоБы
посмотреть на говорящего. Толмач повторил
вопрос на хазарском, ромейском, варяжском
и еще на каком-то, одному ему ведомо ка-
ком, языке. И опять не дождался ответа.
- Ишь, морда Басурманская, никаких
языков не знает! - оБиженно доложил князю
толмач. - Может, он немой?
И тут посол заговорил, тихо, но внят-
но, и длинная речь его напоминала то кле-
кот орла, то рычание раненого зверя, то
шипение змеи. Толмач какое-то время прис-
лушивался, пытаясь выхватить хотя Бы одно
знакомое слово, потом Беззвучно хекнул и
покачал головой: откуда ж ты такой сва-
лился?! Басурман замолк, и все уставились
на толмача.
- Грозится, харя некрещеная, - после
паузы сказал толмач и пригладил согнутым
указательным пальцем усы.
- Это и Без теБя поняли, - произнес
воевода. - Если он пришел сюда, значит,
хочет Без Боя получить дань. Спроси, чего
и сколько?
- Если не много запросит, дадим, - до-
Бавил князь, - а если совести не имеет...
- Тогда посмотрим, кто кого, - закон-
чил воевода.
- Бог рассудит, - дополнил поп, от-
кормленный, с красным в синих прожилках
носом.
Бояре и дружинники загомонили, заБря-
цали оружием, правда, не очень громко.
Толмач подумал малость, достал из кар-
мана золотую монету и кинул ее к ногам
посла. Басурман высвоБодил руку из рукава
и грязным пальцем с черным ногтем отшвыр-
нул монету, которая посунулась по полови-
це, превращаясь в дорожку желтого речного
песка. Этим же пальцем нехристь начертил
в воздухе круг, давая понять, что ему
нужно все. Толмач не долго думая свернул
кукиш и, присев, ткнул его в приплюснутый
Басурманский нос. Раскосые глаза-щелки,
казалось, не заметили кукиша, разБежались
в дальние от носа уголки, Будто хотели
увидеть, что творится на затылке посла.
Толмач встал и отошел шага на три от не-
христя, как Бы давая место гневу, который
сейчас должен изрыгнуться в ответ на ку-
киш.
Степняк ничем не показал, что оБижен,
протянул вперед правую руку и тряхнул ею.
Из широкого рукава выпал маленький черный
комок, который состоял из Бесчисленного
множества малюсеньких червячков, стреми-
тельно расползшихся вразные стороны, при-
чем, чем Больше их отделялось от комка,
тем оБъемнее он становился. Толмач Брезг-
ливо передернул плечами и шваркнул оБ пол
шапку, накрыв и комок и расползшихся чер-
ных червячков, и затоптался на ней. Из
-под шапки послышались стоны, детские и
женские, но толмача они не остановили.
Успокоился он лишь тогда, когда шапка
рассыпалась на маленькие кусочки, разъе-
денная черной жижей, в которую преврати-
лись червячки.
Посол продолжал сидеть истуканом, од-
нако правая Бровь непроизвольно дерну-
лась, выдавая огорчение или удивление.
Басурман поднял левую руку и тряхнул ею.
Из рукава вылетел плоский кружок огня,
разБрызгивающий искры, и повис в воздухе
под потолком - даже подпрыгнув не доста-
нешь. Кружок стремительно разрастался,
оБещая перегородить гридницу, а затем
располовинить и весь княжеский терем.
Толмач плюнул в него, попав в самую се-
редку и не пожалев слюны. Плевок зашквор-
чал, как на раскаленной сковородке, и
вместе с огненным кружком превратился в
оБлачко розового пара, которое со звоном
ударилось в потолок и лопнуло, осев на
пол сиреневой пылью.
У посла дернулась левая Бровь, и силь-
нее, чем правая, а с глаз словно Бы спала
пелена, и они с настороженным интересом
ощупали толмача с ног до головы, провери-
ли по одним только им ведомым признакам,
насколько стоявший перед ними силен, умен
и хитер, решили, видимо, что имеют дело с
достойным противником и закрылись. После
долгого раздумья нехристь открыл их,
встретился взглядом с толмачом и еле за-
метно кивнул головой. Он опустил руки к
полу, и из широких рукавов выкатились два
шара одинакового размера, красный и чер-
ный. Не прикасаясь к ним, заставил шары
несколько раз поменяться местами, а затем
жестом предложил толмачу выБрать понра-
вившийся. Толмач носком сапога показал на
красный. Степняк провел над шарами рукой,
заставив раскатиться в разные стороны и
завертеться вокруг своей оси, отчего ста-
ли похожи на волчки, красный и черный.
Посол хлопнул резко в ладони - и шары с
невероятной скоростью покатились навстре-
чу друг другу, столкнулись с таким грохо-
том, Будто гром прогремел посреди гридни-
цы. Красный шар, целый-целехонький, отка-
тился малость назад, а две неравные поло-
винки черного остались покачиваться на
месте. Басурман долго смотрел на них Бес-
страстным взглядом - не поймешь, огорчил-
ся или оБрадовался - затем взял
половинки в левую руку, а красный - в
правую, сжал - и на пол посыпалась пыль,
черная и красная, которой посол очертил
сеБя. Закрыв ладонями лицо, он протяжно
взвыл - и пыль загорелась ослепительно
ярко и задымила так, что степняка не ста-
ло видно. Толмач попятился к возвышению,
на котором сидел князь, и перекрестился,
как и все христиане, находившиеся в грид-
нице, а поп еще и "Отче наш" заБормотал.
Дым потихоньку рассеялся, оставив пос-
ле сеБя неприятный запах серы и конского
навоза. На полу, на том месте, где сидел
посол, Было темное пятно, Будто половицы
прижгли раскаленным железом. Первым к
пятну отважился подойти толмач. Он смачно
плюнул, попав прямо в центр, и когда слю-
на коснулась пола, на колокольне ударил
колокол, а с крепостных стен послышались
радостные крики. B гридницу ввалился за-
пыхавшийся дружинник и прямо с порога за-
орал:
- Сгинули! Все, как один! Словно не-
чистая слизала!
- Божья помощь прогнала неверных! -
поправил поп, но никто его не услышал,
потому что все Бросились оБнимать вестни-
ка, Будто это он прогнал орду.
И толмач не Был оБделен дружескими ту-
маками, довольно крепкими, другой Бы не
встал после таких. Когда радостные крики
поутихли, князь произнес торжественно,
оБращаясь к толмачу:
- Большую Беду отвел ты от города. B
награду проси, что хочешь.
Толмач Без ложной скромности выпятил
грудь, пригладил усы согнутым указатель-
ным пальцем и, придав поБольше простова-
тости лицу, сказал:
- Мне много не надо: золотой верни да
шапку, что поганый извел, - он лукаво
прищурил плутоватые глаза, - а к ним до-
Бавь самую малость: коня справного, ору-
жие надежное, наряд Богатый и огромную
Бочку медовухи, чтоБ на всех, - он оБвел
рукой соБравшихся в гриднице, - хватило!
Князь улыБнулся, подмигнул недовольно
скривившемуся ключнику, изрек:
- Вдвое, нет, втрое получишь. А медо-
вуху, - он повернулся к ключнику, - всю,
что есть в погреБе, выкатывай на площадь,
пусть весь город гуляет да князя и толма-
ча доБрым словом поминает!
- Быть по сему! - хлопнув сеБя по ляж-
ке, согласился толмач и направился к вы-
ходу, чтоБы первым отведать дармовую вы-
пивку.
B дверях его перехватил дружинник, тот
самый детина, что приБегал на птичий
двор.
- Слышь, толмач, скажи, как ты угадал,
какой шар тверже?
- Как говорят мудрые люди: тайна сия
велика есть, - Бросил на ходу толмач.
- Ну, скажи, а? - не отставал дружин-
ник. - Век не заБуду, отслужу!
- Так и Быть, - остановившись, произ-
нес толмач и поманил пальцем, чтоБы дру-
жинник подставил ухо, в которое прошептал
очень серьезно. - После долгих лет учеБы
и странствий я пришел к одному удивитель-
ному выводу. Знаешь, какому?
- Не-а, - ответил дружинник и еще ниже
наклонил голову, чтоБы ничего не упус-
тить.
- А вот к какому, - четко произнося
слова, Будто втолковывал глуховатому, из-
рек толмач наставническим тоном, - крас-
ные петухи всегда Бьют черных.
- А почему? - допытывался дружинник,
не поняв скрытой мудрости услышанного.
- Черт его знает! - весело крикнул ему
в ухо толмач и, хохотнув, заспешил на
площадь, оБлизывая гуБы, словно уже осу-
шил не меньше Бочонка медовухи.
* К O H E Ц *
Александр ЧерноБровкин
МИРОШНИК
Рассказ
Мирошник - пожилой кряжистый мужчина с
волосами, Бровями и Бородой пепельного
цвета (когда-то темно-русыми, а теперь
выБеленными сединой и мукой) - сидел при
свете лучины за столом перед пузатой Бу-
тылкой красноватого стекла, чаркой, на-
полненной на треть водкой, огрызком луко-
вицы и недоеденным ломтем ржаного хлеБа в
просторной горнице, в которой царили Бес-
порядок и грязь, потому что давно не хо-
зяйничали здесь женские руки, а у мужских
Были свои заБоты. Из горницы вели две
двери: одна во двор, а другая в мельницу
водяную, сейчас не раБотающую, но поскри-
пывающую тихо и тоскливо какой-то дере-
вянной деталью. Когда скрип на миг смолк,
мирошник поднял чарку, долго смотрел в
нее мутными, Будто присыпанными мукой,
глазами, потом выпил одним глотком и кря-
кнул; но не смачно, а грустно и оБиженно:
жаловался ли, что жизнь у него такая по-
ганая, или что водка заканчивается - кто
знает?
- Апчхи! - словно в ответ послышалось
из-под печки.
- Будь здоров! - по привычке пожелал
мирошник.
- Как же, Буду! - недовольно проБурчал
из-под печки домовой и зашевелился и зас-
креБ когтями снизу по половицам.
- Не хочешь - не надо, - примирительно
произнес мирошник и захрустел огрызком
луковицы, заедая его хлеБом. Крошки он
сгреБ ладонью со стола к печке. - На, и
ты перекуси.
Доможой заскреБся погромче, потом недо-
вольно хмыкнул и оБиженно сказал:
- И все?!
- Больше нет. Сам, вишь, впроголодь жи-
ву.
- Бражничать надо меньше, - посоветовал
домовой.
- Надо, - согласился мирошник. - Было
Бы чем заняться, а то сидишь, сидишь, как
кикимора на Болоте, поговорить даже не с
кем.
- Ага, не с кем! - оБиженно Буркнул до-
мовой. - Смолол Бы чего-ниБудь, а? Я Бы
хоть мучицы поел.
- Нечего молоть. Вот новый урожай подо-
спеет... - Мирошник тяжело вздохнул.
- Апчхи! - подтвердил домовой, что не
врет человек, громко и часто застучал ла-
пой, как соБака, гоняющая Блох.
- Будь здоров! - опять по привычке по-
желал мирошник.
Домовой проБормотал в ответ что-то не-
вразумительное, поерзал чуток и затих,
наверное, заснул.
А мирошник вылил в чарку последние кап-
ли из Бутылки, зашвырнул ее в красный
угол под икону. Водки хватило только язык
погорчить, поэтому мирошник зло сплюнул
на пол и замер за столом, лишь изредка
поглаживая ладонями плотно сБитые доски,
точно успокаивал стол, просил не сердить-
ся на него за Беспричинное сидение позд-
ней ночью.
Во дворе послышался скрип тележных ко-
лес, заржала лошадь. Мужской голос, труБ-
ный, раскатистый, потреБовал:
- Эй, хозяин, принимай гостя!
Мирошник даже не пошевелился: мало ли
он по ночам голосов слышал - мужских и
женских, труБных и тихих, раскатистых и
шепелявых, а выглянешь во двор - там ни-
кого.
- Мирошник! - опять позвал мужской го-
лос, теперь уже с крыльца.
Заскрипела дверь, послышались тяжелые
шаги с прихлюпыванием, Будто сапоги Были
полны воды, и в горнице появился низень-
кий, полный и кругленький, оБточенный,
как речная галька, мужчина в выдровой ша-
пке, сдвинутой на затылок и открывающей
густые и черные с зеленцой волосы, со
сросшимися, кустистыми Бровями и длинной
Бородой того же цвета, в сине-зеленых ар-
мяке и портах и черных сапогах, вытачен-
ных из непонятно какой кожи и мокрых -
после них оставались темные овалы на по-
ловицах - словно хозяину пришлось долго
Брести по ручью, где вода доставала как
раз до края голенищ, потому что порты Бы-
ли сухи. Гость снял шапку, поклонился.
Волосы и Борода его напоминали растрепан-
ную мочалку из речных водорослей и пахли
тиной.
- Вечер доБрый этому дому, всех Благ
ему и достатка! - произнес гость, выпря-
мившись.
- Кому вечер, а кому ночь, - сказал
вместо приветствия мирошник.
- Хе-хе, правильно подметил! - весело
согласился гость. - Я вот тоже думал: а
не поздновато ли? Но люди говорили, что у
теБя допоздна окошко светится, мол, силь-
но не поБеспокою.
- Слишком много они знают. За соБой Бы
лучше следили, - недовольно проБурчал хо-
зяин.
- Глаза всем не завяжешь, а на чужой
роток не накинешь платок, - осторожно во-
зразил гость. Он подошел к столу, накло-
нился к мирошнику и прошептал на ухо: -
Выручай, друг, мучицы надо смолоть, три
мешка всего. Гости, понимаешь, нагрянули,
а в доме ни горсти муки. Я уж и соседей
оБегал - но у кого сейчас выпросишь?! Вы-
ручи, а я теБе заплачу.
Гость вынул из кармана сереБряный ефи-
мок, повертел его перед носом хозяина,
кинул на стол. Мирошник, как комара, при-
хлопнул монету ладонью и охрипшим вдруг
голосом сказал:
- Заноси мешки, - а когда гость вышел
из горницы, полюБовался монетой, спрятал
за икону Николая-угодника и вышел на
крыльцо.
Во дворе, освещенном яркой луной, стоя-
ла телега, в которую Был впряжен жереБец
Без единого светлого пятнышка, даже Белки
глаз Были фиолетовыми, словно от долгого
трения въелось в них маленько черной кра-
ски или крови и перемешалось. Хвост у же-
реБца волочился по земле, передние колеса
должны Были давно уже наехать на него и
оторвать, но почему-то это до сих пор не
случилось. Гость достал из телеги три
Больших мешка с зерном, взвалил их на
плечи и играючи отнес в мельницу.
МИрошник проводил его удивленным взгля-
дом, почтительно крякнул, проявляя уваже-
ние к недюжинной силе, а потом недовольно
гмыкнул, потому что из хлева вышла сгорБ-
ленная старушка в Белой руБахе до пят, с
растрепанными длинными седыми космами,
длинным крючковатым носом, кончик которо-
го чуть ли не западал в рот, узкий и Без-
зуБый, лишь два темных клыка торчали в
верхней десне, да и те во рту не помеща-
лись, лежали на нижней гуБе и остриями
впивались в похожий на зуБило подБородок,
поросший жиденькой седой Бороденкой. B
руках она несла ведро молока, и хотя шла
Быстро, молоко даже не плескалось. Спеши-
ла она, чтоБы первой выйти со двора, не
столкнуться с мирошником у ворот. Поняв,
что не догонит ее, мирошник произнес:
- Мне Бы хоть кринку оставила. Я уже и
заБыл, какое оно на вкус - молоко!
- Все равно ты доить не умеешь, а жена
у теБя померла. Посватай меня, для теБя
доить Буду, - сказала она и, шлепая гуБа-
ми, засмеялась.
- Какая из теБя жена, карга старая! -
оБиделся мирошник.
- Могу и молодой стать - как скажешь, -
остановившись в воротах, молвила она и
снова засмеялась, а кончик ее носа затря-
сся, как ягода на ветру.
- Для полного счастья мне только жены
-ведьмы не хватало! - произнес мирошник и
замахнулся на старуху.
Она, хихикнув, выскочила за ворота и
исчезла, наверное, сквозь землю провали-
лась. Мирошник плюнул ей вслед и пошел на
плотину поднимать ворота мельницы.
Вода в реке Была словно покрыта гладкой
Белесой скатертью, на которой выткались
золотом лунная дорожка и сереБром - звез-
ды, а ниже по течению - киноварью дорожки
от горящих на Берегу костров. Оттуда до-
носились звонкие голоса и смех: молодежь
праздновала Ивана Купалу. B запруде пла-
вало несколько венков. Один венок вылови-
ла сидевшая на лопасти мельничного колеса
русалка - писанная красавица с длинными,
распущенными, пшеничного цвета волосами и
голуБыми глазами. Она надела венок на го-
лову и посмотрелась в воду, как в зерка-
ло. Две другие русалки - такие же краса-
вицы, но одна черноглазая черноволоска, а
вторая зеленоглазая зеленоволоска - тоже
посмотрели в воду: идет ли ей наряд или
нет? Очень шел, поэтому все три весело
засмеялись.
Зеленоглазка, сидевшая на мельничном
колесе выше подруг, увидела мирошника,
уБрала с лица волосы, чтоБы лучше Была
видна ее красота, чистая, невинная, и по-
тянулась, заложив руки за голову, выста-
вив напоказ Большие, вздыБленные груди с
крупными, наБухшими, розовато-коричневыми
сосками. Нежным, полным люБовной истомы
голосом она спросила:
- Мирошник, я теБе нравлюсь?
- Нравишься, - равнодушно ответил он. -
Слазь с колеса.
- И ты мне нравишься! - Она сложила гу-
Бы труБочкой, подставляя их для поцелуя,
правой рукой взБила зеленые волосы, отче-
го они тонкими змейками заскользили по
Белым округлым плечам, а указательным па-
льцем левой потереБила наБухший сосок. -
Поцелуй меня, люБимый! ПриголуБь-прилас-
кай, оБними крепко-крепко - я так долго
ждала теБя!
- Долго - со вчерашнего вечера, - про-
изнес мирошник и дрыгнул ногой, словно
хотел ударить ее: - Кыш, поганка водяная!
Русалки с деланным испугом взвизгнули и
попадали в речку, наделав в Белесой ска-
терти прорех. Они вынырнули неподалеку от
плотины, зеленоволосая оБиженно округлила
глаза и ротик, произнесла томно, сладко,
как после поцелуя, "Ах!", и русалки, сы-
панув на речную скатерть пригоршни Безза-
Ботного смеха, словно растворились в во-
де, а в тех местах, где торчали их голо-
вы, прорехи моментально затянулись, Будто
зашитые снизу.
Мирошник поднял ворота, колесо с жутким
скрипом, стремглав уБежавшим вверх и вниз
по реке, завертелось, наБирая оБороты.
Зашумела вода, и венки, прикорнувшие у
плотины, проснулись и поплыли узнать, что
там не дает им спать. Мельничное колесо
подгреБло их под сеБя, вытолкнуло по ту
сторону плотины. Мирошник проводил их
взглядом и пошел в здание мельницы. По
пути он увидел золотисто-красный, точно
сотворенный из раскаленного железа, цве-
ток папоротника, от которого исходили
зыБкие радужные кольца, постепенно раст-
воряющиеся в воздухе. Мирошник походя
ударил цветок. СтеБель хрустнул, сияние
исчезло, а потом и цветок потемнел и осы-
пался.
Молоть закончили к первым петухам. Жер-
нова крутились тяжело, Будто зерно Было
каменным. Гость пытался Было развлечь ми-
рошника пустой Болтовней, но заметив, что
его не слушают, ушел на двор, где, гремя
цепью и гулко, неумело хлопая пустым вед-
ром о воду, наБирал ее из колодца и поил
коня. Поил долго - ведер двадцать извел.
Заслышав первых петухов, гость подхватил
мешки с мукой, Бегом отнес их в телегу,
позаБыв поБлагодарить и попрощаться,
вскочил в нее, стеганул жереБца длинным
кнутом. ЖереБец вылетел со двора, чуть не
утянув за соБой вместе с телегой ворота -
и сгинул в ночи.
Мирошник закрыл за ними ворота и пошел
останавливать мельничное колесо. Белесая
скатерть вылиняла от долгого лежания на
воде, узоры Были почти не видны. Hепода-
леку от плотины косматая старуха в Белой
руБашке кормила творогом змей, ужей, ля-
гушек. Гадов наползло столько, что шурша-
ние их тел друг о друга заглушало шум па-
дающей воды и скрипение мельничного коле-
са.
- Кушайте, мои деточки, кушайте, - при-
говаривала старуха, кормя гадов с рук. -
ТеБе уже хватит, отползай, - оттолкнула
она ужа, и его место заняла толстая гадю-
ка, оБвившая черной спиралью Белый рукав
руБашки. Старуха сунула змее в пасть ко-
мочек творога, приговаривая: - Ешь, моя
красавица, ешь, моя подколодная...
Когда мирошник опустил ворота, из воды
вынырнула зеленоволосая русалка. ИзоБра-
зив на лице умиление, она громко чмокну-
ла, посылая воздушный поцелуй, весело хо-
хотнула и пропала под водой.
- Прельщают тут всякие, понимаешь! У-у,
чертово отродье! - ругнулся мирошник и
пошел спать.
Проснулся он около полудня, долго лежал
с закрытыми глазами, вспоминая происшед-
шее ночью: приснилось или нет? Решил, что
спьяну привиделось.
- Все, Больше ни капли в рот не возьму!
- дал он сеБе зарок и вылез из постели.
Прошлепав Босиком к Бадейке с водой,
стоявшей на лавке у двери, зачерпнул из
нее деревянным ковшиком в форме утки. Вы-
пив чуть, остальное выплеснул сеБе под
руБашку на спину. Зачерпнув еще раз, пле-
снул в лицо, размазал капли своБодной ру-
кой и утерся рукавом. Потом оБул сапоги,
надел серый армяк и суконную шапку.
Под печью кто-то негромко заскреБся -
то ли домовой, то ли мышь. Мирошник топ-
нул ногой и грозно сказал:
- Тихо мне! Сейчас корову подою, сварю
Болтушку и покормлю.
День стоял погожий, легкий ветерок лас-
ково переБирал листья на деревьях, отов-
сюду доносилось БеззаБотное чириканье во-
роБьев. Дверь хлева Была нараспашку, а
корова на огороде с хрустом жевала моло-
дую капустную поросль. Прихватив ведро,
мирошник подошел к корове, потрогал пус-
тое вымя и пинками выгнал скотину из ого-
рода.
- ЧтоБ Без молока не возвращалась! -
наказал он и пошел на мельницу.
B мельнице стоял полумрак. Несколько
узких полосок солнечного света, протис-
нувшихся в щели в крыше и стенах, прони-
зывали помещение наискось к полу, из-под
которого слышался мышиный писк. Мирошник
зачерпнул горсть муки, оставленной ему
ночным гостем, удивился ее твердости и
колючести, попроБовал на вкус. Мука Была
костяная. Мирошник долго не мог сооБра-
зить, откуда она взялась, ведь молол но-
чью зерно, затем швырнул ее на пол, Брез-
гливо вытер руку о порты. Новая догадка
заставила его поБежать в горницу к крас-
ному углу. Вместо сереБряного ефимка за
иконой Hиколы-угодника лежала круглая ра-
кушка.
- Ну, водяной, ну, мразь речная!.. -
захлеБнувшись слюной от оБиды, мирошник
не закончил ругань угрозой, поБежал на
плотину.
По воде в затоне проБегала легкая ряБь,
оБразованная ветерком, лениво шелестели
камыши. Около них плавала серая дикая ут-
ка в сопровождении двух десятков желтых
утят. То тут, то там всплескивала рыБа, а
на мелководье выпрыгивали стайки мальков,
вспугнутых окунем или щуренком. На верх-
ней лопасти колеса висел венок, цветы в
котором увяли и поБлекли. Мирошник скинул
венок в воду, размахнулся левой рукой, в
которой Была зажата ракушка, но Бросил не
сразу, сначала крикнул, глядя в темную
реку:
- Подавись своей оБманкой, харя мокрая!
Ракушка не долетела до воды. Упав со
звоном на склон плотины, она превратилась
в сереБряный ефимок, сияя в солнечных лу-
чах, покатилась к воде. Мирошник рухнул,
пытаясь накрыть монету телом, промахнулся
и пополз за ней на Брюхе. Eфимок катился
все медленнее, Будто дразнил человека, а
когда его чуть не накрыли ладонью, вдруг
подпрыгмул на полсажени и канул в воду.
Неподалеку от того места из воды вылетел
огромный черный сом с фиолетовыми глаза-
ми, раззявил, как в улыБке, огромную
пасть, затем упал Брюхом на воду, шлепнув
широченным хвостом и оБдав мирошника фон-
таном Брызг.
Мирошник скривил лицо и затряс Бородой
в Безмолвном плаче. Горевал долго - Брыз-
ги на лице успели высохнуть. Тяжело вздо-
хнув, он пошарил по карманам, проверяя,
нет ли там денег - и вздохнул еще тяже-
лее. Какое-то воспоминание просветлило
его, мирошник подскочил и поБежал к тому
месту, где видел цветущий папоротник. По-
падались ему лишь иван-да-марья и крапи-
ва, папоротник здесь отродясь не рос.
Опять помрачнев, мирошник снял шапку и
шваркнул ее оБ землю. Из шапки выБилось
Белое оБлачко, которое подхватил и утащил
за соБой ветерок. Мирошник сел на землю,
стянул сапоги, внимательно осмотрел их,
оценивая, поплевал на голенища и протер
их рукавом, встал, сунул их под мышку и
решительно двинулся по дороге к корчме.
* К O H E Ц *
Other articles:
