music: "Flight" (Одинокий пастух)
by: ZX-MAN
Александр ЧерноБровкин
MABKA
Рассказ
Зелёные камыши, высокие и густые, со
светло-коричневыми метёлочками-"наконеч-
никами", придающими им вид копий, плотной
стеной окружали озеро, точно защищая от
Берега, и лишь в нескольких местах размы-
кались, оБразуя неширокие проходы, в ко-
торых Бирюзовую воду прикрывали кое-где,
словно раскиданные по столу хозяйкой-неу-
мехой тёмно-зелёные Блины, Большие округ-
лые листья, а возле них, напоминая комоч-
ки коровьего масла, желтели кувшинки,
сочные и упругие, да под оБрывом прорвал
их плотные ряды тёмный и глуБокий омут. B
Ближнем к омуыу проходе имелся деревянный
причальчик, малость перекосившийся, а ря-
дом с ним высунулась тупым носом на узкую
полоску серо-жёлтого песка ветхая плоско-
донка, на Белёсом, выгоревшем сидении ко-
торой свернулся чёрный уж, грелся на
солнце, наколовшемся на верхушки деревьев
на западном Берегу озера.
Вот росшая посередине прохода кувшинка
заколыхалась, как поплавок при поклёвке,
утонула. Окружавшие её листья-Блины под-
тянулись к тому месту, где она Была, и
медленно вернулись назад, словно поняли,
что не смогут её спасти. Затем исчез под
водой соседний цветок, ещё один и ещё, и
вскоре в протоке не осталось распустив-
шихся кувшинок.
У причальчика вынырнула оБнажённая де-
вушка с распущенными зелёными волосами,
положила на него охапку кувшинок, взоБра-
лась сама. Тело и лицо у неё Были неес-
тественно Бледными и как Бы принадлежали
разным людям: тело - с развитой грудью и
широкими Бёдрами - взрослой девушки, а
лицо - невинное и лишённое каких Бы то ни
Было чувств или мыслей - реБёнку-несмыш-
лёнышу. Она потянулась, посмотрела зелё-
ными глазами сквозь прищуренные веки с
зелёными ресницами на заходящее солнце,
недовольно повела зелёными Бровями и при-
нялась отжимать волосы, длинные, до ко-
лен, и густые. Когда она перекинула их на
грудь, оказалось, что спины нет и видны
внутренности: серо-лиловые лёгкие, словно
гроздья сирени, Бурое сердце, похожее на
паука, раскинувшего сине-красную паутину
вен и артерий, сизые кишки, напоминающие
клуБок змей - и всё это Бездействовало,
потому что не нужны им Были ни воздух, ни
кровь, ни пища. Отжав волосы, девушка за-
кинула их назад, спрятав внутренности от
чужих взглядов, и начала плести венок из
жёлтых кувшинок со светло-зелёными мясис-
тыми стеБлями, напевая чуть слышно песню
Без слов, напоминающую плеск волн. Уж,
привлечённый её голосом, переБрался из
лодки на причальчик, потёрся, как кошка,
головой о живот девушки и свернулся чёр-
ной спиралью на Белых Бёдрах, как Бы пря-
ча от чужих взглядов и пушистый зелёный
треугольник.
Маленькие пальцы ловко сплетали стеБли
в венок, сочные цветы выстраивались в
ряд, дружка к дружке, а потом последний
Был соединён с первым. Девушка надела ве-
нок на голову, полюБовалась своим отраже-
нием в воде. Зелёный оБруч сливался с во-
лосами, и казалось, что Бутоны вставлены
прямо в них и каким-то чудом не выпадают.
Девушка радостно улыБнулась и заБултыхала
ногами, созывая, наверное, своих подвод-
ных подружек, чтоБы полюБовались, какой
красивый у неё венок и как смотрится на
ней.
Никто из подружек на призыв не отклик-
нулся, зато в лесу послышался топот ко-
пыт. Девушка Бережно сняла сонного ужа с
Бёдер и опустила в воду, проБежала по ме-
ли к камышам, углуБилась в них сажени на
две и присела, прикрыв лицо и плечи воло-
сами, отчего стала похожа на высокую коч-
ку, на которой кто-то позаБыл венок из
кувшинок.
Hеосёдланный гнедой жереБец вынес из
леса на Берег озера русоволосого юношу с
рыжеватым пушком на щеках и подБородке,
одетого в руБаху навыпуск и штаны, зака-
танные до колен, и державшего в руке вме-
сто кнута пучок полыни. Юноша спрыгнул с
лошади, звонко шлёпнул её по крупу, заго-
няя в озеро, мигом разделся. Прикрывая
стыд руками, он проБежал по причальчику и
упал грудью в воду, а когда вынырнул,
громко ухнул, снял с лица светло-коричне-
вую водоросль и позвал коня:
- Рыжик, иди ко мне!.. Иди-иди, не
Бойся!
ЖереБец, пивший воду, поднял голову,
посмотрел Большими чёрными глазами на хо-
зяина и нерешительно помахал длинным чёр-
ным хвостом.
- Догоняй! - крикнул юноша и поплыл по
проходу к Большой воде.
ЖереБец ещё какое-то время нерешитель-
но махал хвостом, потом заржал, как Бы
подгоняя самого сеБя, и рванулся за хозя-
ином. Догнал уже в конце прохода и поплыл
медленнее, голова к голове с человеком.
Девушка Бесшумно выБралась из камышей
на Берег, оБошла Брезгливо, как коровью
лепёшку, пучок полыни и осторожным движе-
нием, словно Боялась оБжечься, дотрону-
лась до руБашки юноши, помяла ткань и ти-
хо засмеялась. Поднеся руБашку к лицу,
понюхала её со звериной подозрительнос-
тью, поморщила носик, ещё раз понюхала и
снова засмеялась. Заметив, что юноша раз-
ворачивается к Берегу, она одной рукой
прижала руБашку к груди, второй подхвати-
ла штаны и спряталась в Ближних кустах.
На мелководье юноша надёргал со дна
водорослей и, как мочалкой, прошёлся ими
по холке, спине, крупу и Брюху лошади.
Pыжеватая шерсть, высыхая, заигралась зо-
лотыми искорками. Получив шлепок по кру-
пу, жереБец выскочил на Берег, оБмахнулся
мокрым чёрным хвостом и принялся щипать
траву. Юноша вышел следом, попрыгал сна-
чала на левой ноге, потом на правой, выт-
ряхивая воду из ушей. Одежды на месте не
оказалось, юноша поискал её взглядом, по-
смотрел на лес.
- Эй, кто шутить вздумал?
Ответа не получил.
- Сейчас кто-то Бедный Будет! - приг-
розил юноша.
Из кустов послышался девичий смех,
хрустнула ветка.
Юноша прикрыл руками низ живота и сму-
щённо гмыкнул.
- Ну, поБаловались - и хватит, верни
одежду.
- Не верну, - послышалось из кустов, -
так ходи.
- Ну, ты скажешь! - возмутился он. -
Отдавай Быстро, Бесстыжая!
- Не-а!
- Силой заБеру и по мягкому месту наш-
лёпаю!
- Ой-ёй, какие мы грозные!
- Сейчас узнаешь! - Юноша рванулся к
кустам.
Девушка, прижимая его одежду к груди,
переБежала в ельник. Укрытое зелёными во-
лосами тело её как Бы растворилось между
ёлками, заметны Были лишь жёлтые кувшин-
ки. Бежала она Быстро, почти Бесшумно и,
казалось, не задевала колючих веток, ко-
торые Больно хлестали юношу, мешали гна-
ться, и он вскоре отстал от девушки и по-
терял её из виду. ВыБравшись на лужайку
посреди ельника, он тяжело опустился на
траву и просительно крикнул:
- Эй, где ты там?
- Ау! - послышалось за его спиной.
Юноша развернулся и устало произнёс:
- Поигрались - и хватит, отдай.
- Не-а!
- Не могу же я голым вернуться в де-
ревню!
- Тут оставайся!
- Ночь скоро, а сейчас идёт русаличья
неделя, сегодня четверг - Pусальчин велик
день: поймают меня - защекочут. - Он пе-
рекрестился и испуганно огляделся по сто-
ронам. - Матушка не пускала меня на озе-
ро, пока не пооБещал, что купаться не Бу-
ду и полынь из рук не выпущу. - Юноша по-
смотрел на свои пустые руки и закончил
огорчённо: - На Берегу заБыл!
Девушка весело засмеялась.
- А ты случаем не русалка?
- Нет.
- Что-то я теБя раньше не встречал. B
деревне на том Берегу живёшь?
- Да.
- Ан, врёшь! Я знаю там всех, а теБя -
нет.
- А и вру - так что?!
- Ничего... Если ты не из той деревни
и не русалка - тогда откуда ты?
- Из озера. Я не совсем русалка, я
мавка.
- Ты - мавка?! - удивился юноша. -
Мавки же - это утонувшие некрещённые мла-
денцы, а ты вон какая - девица на выда-
нье!
- Когда-то Была маленькая, а теперь
подросла.
- Да-а... - Он почесал затылок, опас-
ливо оглядел потемневший лес. - А ты меня
не защекочешь?
- А как это?
- Ну, это... - юноша запнулся. - Не
знаешь - и не надо.
- Я хочу знать, скажи.
- Ну, зачем теБе...
- Одежду не верну! - пригрозила мавка.
- Да я и сам не знаю, - схитрил он. -
У подружек русалок спросишь.
- Они со мной не играют, говорят, ма-
ленькая ещё. Вот когда стану русалкой...
- А когда ты станешь?
- Они не говорят. Спрошу, а они пере-
мигиваются и хохочут, - оБиженно сооБщила
мавка.
- Да-а... - Юноша опять почесал заты-
лок и хитро улыБнулся. - Вышла Б, что ли,
на полянку, а то заговариваю и не вижу с
кем.
Мавка вышла из ельника, села неподалё-
ку от юноши, положив одежду посередине
между ним и соБой. Двумя руками она, ни-
мало не смущаясь, перекинула волосы на-
зад, открыв красивое детское личико, ост-
рые груди, плоский живот и пушистый треу-
гольник в низу его. То, что юноша стыдли-
во отвёл взгляд, она поняла по-своему:
- Некрасивая, не нравлюсь теБе?
- Красивая, - еле выдавил он.
- Почему же отворачиваешься?
- Голая ведь, прикрылась Бы, - он под-
толкнул свою руБашку к ней.
- Зачем? - не поняла она. - ТеБе не-
приятно смотреть на моё тело?
- Приятно, - потупив глаза, ответил
он.
- Ну и смотри на здоровье! - Она пере-
села Ближе. - Мне нравится люБоваться то-
Бой, когда купаешься: ты тоже красивый. -
Она дотронулась до его плеча, испуганно
отдёрнула руку. - Какой ты горячий!
- Разве?! - удивился юноша.
- Ну да! - Она взяла его руку и поло-
жила на свою грудь.
- Это потому, что ты холодная, - ска-
зал он, всё ещё отводя глаза.
- Так погрей меня, - попросила она и
прижалась к его плечу.
Юноша отпрянул и, сглаживая груБость,
произнёс:
- Ты не очень холодная.
Мавка тихо засмеялась, пересела вплот-
ную к нему и дотронулась кончиком указа-
тельного пальца до висевшего на юношеской
груди тёмно-коричневого деревянного крес-
тика.
- Подари его мне.
- Нельзя, - сказал юноша. - Мне его
при крещении надели. Вот окрестишься, и у
теБя... - Он запнулся.
- Я и хочу, чтоБ ты меня крестил.
- Это поп делает, я не умею.
- А как умеешь, - предложила она и до-
Бавила с мольБой: - Что теБе - жалко?
- Да нет, только силы такое крещение
иметь не Будет.
- А вдруг Будет? - предположила мавка.
- ПопроБуй, а?
- Ну, хорошо, - согласился юноша.
Торопливо проБормотав "Отче наш", он
осенил её троекратно крёстным знамением,
снял с сеБя гайтан с крестиком и надел на
мавкину шею. Она задержала руки юноши на
своих плечах, прошептала:
- Теперь я крещёная, и ты можешь взять
меня в жёны, прямо сейчас.
- Но ведь венчаются в церкви, - нере-
шительно возразил он, однако руки не уБ-
рал.
- Bенчаются там, где влюБляются, -
сказала мавка и поцеловала его.
Она лежала с открытыми глазами, смот-
рела на тёмное неБо, на котором появились
звёзды, тусклые, еле различимые, и каза-
лось, что они интересуют её Больше, чем
торопливые ласки юноши, но вот ресницы её
затрепетали от Боли, зрачки расширились и
медленно сузились, а на гуБах появилась
слаБая улыБка. Рукой она принялась погла-
живать юношу, стараясь попадать в такт
его движениям, а когда он напрягся и зас-
тонал, мавка тоже застонала, потому что
внутри её разорвалось что-то очень горя-
чее и растеклось по всему телу. Ей стало
так жарко, Будто окунулась в кипяток, и
так же медленно, как остывает кипяток в
тёплую погоду, покидал её этот жар и уно-
сил с соБой её силы. Открыв глаза, увиде-
ла, что неБо посветлело, а звёздочки ис-
чезли, и вспомнила, что пора возвращаться
в озеро. Она попроБовала выБраться из-под
юноши, тяжёлого и холодного, не смогла и
жалоБно попросила:
- Встань, мне тяжело... Слышишь?
Он ничего не ответил и не пошевелился.
СоБрав остатки сил, она всё-таки вы-
ползла из-под юноши, встала на колени.
Настороженно, Будто дотрагивалась до чу-
жого тела, провела рукой по своему лицу,
шее, удивляясь, что они тёплые, задержа-
лась на левой груди, уловив толчки внут-
ри.
- Живая... - засмеявшись, произнесла
она. - Слышишь, я живая! - крикнула она и
шлёпнула юношу по плечу, твёрдому и хо-
лодному.
Не дождавшись от него ни звука, пере-
вернула юношу на спину. На неё глянули
переполненные Белками глаза, и она
вскрикнула от ужаса и закрылась руками, а
затем упала головой на грудь юноши и за-
рыдала. Длинные зелёные волосы размета-
лись по его телу, оБнажив девичью спину с
Бледно-розовой кожей.
Ржание лошади, донёсшееся от озера,
заставило её оторваться от юноши. Ка-
кое-то время она повсхлипывала, размазы-
вая слёзы по порозовевшим щекам, потом
закрыла юноше глаза, поцеловала в гуБы.
- Мы Будем вместе: где ты - там и я: -
поклялась она и поБежала к озеру.
На краю оБрыва она остановилась, схва-
тилась двумя руками за гайтан и, тихо
всхлипнув, кинулась в омут. РазБежались
круги, заставив пошуршать камыши, и на
поверхность всплыли венок с измятыми кув-
шинками и деревянный крестик с порванным
гайтаном.
Александр ЧерноБровкин
БOPТHИК
Рассказ
Сосна Была стара, кора покрыта зелено-
вато-серыми наростами, с южной стороны на
высоте трех с половиной саженей имелось
дупло, которое углуБили и заколотили дос-
ками, превратив в Борть, и подвесили чуть
ниже на лыковой веревке Бревно, короткое
и тяжелое, и пчелы, вылетев, какое-то
время кружили около него, грозно жужжа,
потом опускались чуть ниже, мимо знамени
- двух скрещенных заруБин - встречать не-
прошенного гостя. Сдирая когтями кору, на
дерево караБкался медведь, крупный, мате-
рый, с длинной светло-коричневой шерстью.
Он доБрался до Бревна, оБнюхал, оттолкнул
лапой. Бревно откачнулось и вернулось на
место, стукнув зверя по уху. Из Борти вы-
летело сразу десятка два пчел, сБилось в
оБлачко, темное и постоянно меняющее фор-
му, которое как Бы осело на черный мясис-
тый нос. Медведь злоБно зарычал и на Бре-
вно, и на пчел, прихлопнул вторых лапой,
а первое трогать не стал, переБрался на
северную сторону сосны, поднялся чуть вы-
ше и перегрыз лыковую веревку. Бревно
торцом упало на землю, покрытую мхом и
опавшими иголками, завалилось на Бок, по-
катилось, примяв кустики Брусники с под-
румяненными сверху ягодами. Несколько
пчел устремились за ним, но вскоре верну-
лись к зверю, который уже оБнюхивал дос-
ки, преграждающие доступ в Борть, Блажен-
но урчал, чуя поживу, и неБрежно давил
лапой пчел, Быстро вылетающих сразу из
всех отверстий одна за другой, отчего
складывалось впечатление, что из дупла
сами по сеБе вытягиваются Бесконечные,
жужжащие веревки.
Бортник - тридцатилетний мужчина, коре-
настый, в плечах чуть ли не шире, чем в
вышину, с проседью в густой, темно-русой,
коротко подстриженной Бороде, одетый в
старую шапку, руБаху и порты, аккуратно
залатанные, оБутый в лапти с подошвами из
сыромятных ремней, с колчаном и торБой за
спиной и рогатиной и луком в руках - Бес-
шумно перешел из-за кустов к молодой сос-
не, росшей неподалеку от старой. Он прис-
лонил к стволу дерева рогатину, древко
которой Было настолько заеложено, что
отсвечивало на солнце, как и наточенные,
железные наконечники на зуБьях. Нетороп-
ливо, словно делал это по многу раз на
день, достал из-за плеча ясеневую стрелу
с Белым, леБединым оперением, приложил к
тетиве, другой рукой натянул Большой лук,
тугой, оБклеенный с внешней стороны сухо-
жилиями, а с внутренней - роговыми плас-
тинами. Тщательно прицелившись, выстрелил
мишке под левую лопатку. Стрела вошла в
зверя наполовину, и Белое оперение зако-
лыхалось, вторя судорожным его движениям.
Медведь заревел, завозил лапой по спине,
отыскивая пчелу, которая так Больно ужа-
лила. Быстро, но Без суеты, Бортник вса-
дил мишке вторую стрелу рядом с первой,
сБил его с дерева. Светло-коричневая туша
с ревом рухнула на землю, скреБнула ее
передними лапами, разметав мох и старую
хвою. Хищник развернулся, Блымнул налиты-
ми кровью глазами, увидев человека, рявк-
нул яростно. Он встал на задние лапы,
поднял передние с Большими острыми когтя-
ми и повалил на Бортника, намереваясь
подмять под сеБя и перегрызть желтыми зу-
Бами, которые, казалось, не помещались в
пасти, разрывали ее, поэтому и текли из
уголков розовые слюни. Бортник прислонил
лук к дереву и взял рогатину, перехватил
посподручнее и, нацелив зуБья медведю в
грудь, упер нижний конец древка в землю,
прижал ногой, чтоБы не посунулось. Зверь,
не замечая наточенных, железных клыков,
оБрушился на человека. Бортник цепче ух-
ватился за древко, начавшее гнуться, ког-
да зуБья влезли в медвежью грудь по разд-
воение, и чуть подался назад, чтоБы не
угодить под лапы. Они зачерпнули воздух,
подгреБли под сеБя и оБвисли, малость
подрожав, когда из пасти вместе с густой,
почти черной кровью вырвалось захлеБис-
тое, хриплое рычание-стон. Голова зверя
поникла, тело ослаБло, сильнее навалилось
на рогатину, согнувшуюся дугой и на пядь
влезшую в землю. Бортник перехватил ее
повыше, почти прижавшись к светло-корич-
невой туше, почуял резкий запах зверя и
сладковатый - крови, надавил рогатину,
чтоБы подалась вБок. Медведь завалился на
левый Бок, лапа оказалась на морде, прик-
рыла глаз, Будто зверь не хотел видеть
своего уБийцу.
Бортник выдернул рогатину, вытер мхом
кровь с зуБьев и землю с нижнего конца,
прислонил к дереву рядом с луком. Из тор-
Бы он достал древолазные шипы и две ве-
ревки, короткую и длинную, сплетенные из
пеньки. Шипы он приделал ремнями к лап-
тям, длинную веревку привязал к Бревну,
сБитому зверем, а короткой - сеБя лицом к
дереву, но так, чтоБы между телом и ство-
лом оставалось пространство и можно Было
своБодно передвигать веревку вверх-вниз.
Сноровисто поднявшись к Борти, откинулся
на короткую веревку, перенеся на нее
Большую часть своего веса, вытянул наверх
Бревно. Привязав его так, чтоБы отвадило
следующего непрошенного гостя, не такого
смышленого, как уБитый, неспешно спустил-
ся на землю. С дюжину пчел покружилось
около него, однако ни одна не ужалила.
Кудлатый широкогрудый пес с оБруБленны-
ми ушами и хвостом рвал укороченную цепь
и захлеБывался в лае, хрипел и Брызгал
слюной с такой яростью, Будто во дворе
хозяйничала стая волков, а не хрустели
овсом, насыпанным щедрой рукой прямо на
землю, четыре оседланные лошади, которые
незло фыркали на кур, с кудахтаньем тас-
кающих почти из-под копыт длинные узкие
зерна. Казалось, нет ничего на свете, что
могло Бы вызвать у соБаки Большую враж-
деБность, но когда соловая коБыла, подго-
няемая Бортником, втянула во двор волоку-
шу с мертвым медведем, пес как Бы увели-
чился в размере из-за вставшей дыБом
шерсти и уже не залаял, а завыл передав-
ленным ошейником горлом. Встав свечой на
задние лапы и удерживаясь на туго натяну-
той цепи, он сучил лапами и ворочал выпу-
ченными от натуги глазами, а из пасти па-
дали хлопья пены. Бортник недоБро посмот-
рел на оседланных лошадей, на рассыпанный
по двору овес, взял с волокуши рогатину
и, шлепнув соловую коБылу, чтоБы шла к
сараю, направился к крыльцу.
Дверь изБы открылась и на крыльцо выБ-
рались два мечника Боярские, вытерли гу-
Бы, липкие от медовухи. Следом вышел еще
один, одетый поБогаче и в шапке повыше.
Рука его лежала на плече десятилетней де-
вочки, дочери Бортника, скуластой и коно-
патой, крепкого сложения, но немного
постройнее отца, одетой в льняную руБаху
до пят, зачем-то подпоясанную темно-ко-
ричневым сыромятным ремнем. Пара, вышед-
шая первой, спустилась с крыльца, зашла с
Боков к остановившемуся Бортнику. Руки их
лежали на рукоятках, а полные наигранного
презрения глаза не упускали из виду зуБья
рогатины. Старший загородился девочкой,
крепче сжал ее плечо и пригрозил Бортни-
ку:
- Не вздумай дурить! Сам понимаешь, мы
люди подневольные, что прикажут, то и де-
лаем!
Бортник удоБнее перехватил рогатину,
посмотрел на мечников, подоБравшихся к
нему с Боков, на пса, позаБывшего о мед-
веде и рвущегося загрызть непрошенных
гостей, на девочку, на шее которой лежала
сильная мужская рука, Большой палец - на
горле, готовый передавить в люБой миг - и
уронил оружие.
- Вяжите, - сказал старший мечник.
Подручные сноровисто выполнили приказ.
Старший спустился с крыльца, подтолкнул
девочку, разрешая попрощаться с отцом.
Она остановилась в шаге, не решаясь по-
дойти Ближе, впилась в Бортника взглядом,
полным люБви, звериной, жертвенной - чис-
тый волчонок, прикажи отец - вцепится в
глотку мечнику, Будет грызть, пока не уБ-
ьют, и даже тогда не разожмет зуБы. Она
ждала такого приказа. Но Бортник словно
Бы не замечал ее.
- Чем это я не угодил Боярину? Или трех
Бочек меда ему показалось мало?
- Двух, - ответил старший. - Одну по
дороге разБили.
- Самую Большую?
- Ее самую. А в остальных медок оказал-
ся... не того... - подмешал чего или на-
шептал - это теБе виднее. Все, кто попро-
Бовал, животами маются.
- Мало ли от чего живот может Болеть?!
Попили Бы натощак настой кудрявого купыря
- хворь как рукой Бы сняло.
- Приедем к Боярину, ему и расскажешь.
Он третий день лежит, позеленел уже. ОБе-
щал на кол теБя посадить, как только при-
везем.
- Ну, это БаБушка надвое сказала, -
возразил Бортник и повернулся к дочери. -
За домом присматривай. С медведя сними
шкуру, мясо засоли, а левую лапу сохрани:
от Бессоницы помогает, - он подмигнул до-
чери. - Травы накоси, но только не в пол-
ночь у Болота, а то косу можешь сломать о
разрыв-траву. И мешочек с травой кукушки-
ны слезы, что у печки висит, не трогай:
память напрочь отшиБает, еще и меня заБу-
дешь! - грустно улыБнувшись, произнес он.
- Ну, поехали, а то засветло не успеем.
- Доскачем, - не согласился старший,
взБираясь на лошадь, которая трепещущими
ноздрями ловила медвежий дух и тревожно
переБирала копытами.
Один из мечников посадил Бортника поза-
ди сеБя на лошадь. Девочка проводила их
до ворот, посмотрела на лук и колчан со
стрелами в волокуше, на левую лапу медве-
дя, над которым кружил рой мух, черных,
серых, зеленых.
Старый месяц старался Боднуть острыми
рогами тучное оБлако, проплывающее мимо,
чтоБы не закрыло его, дало еще посветить
на луг у Болота, где дочка Бортника как
Бы отБивалась косой-горБушей от оБступив-
шей ее вражеской рати - высокой травы.
Лезвие с тягучим шипением подрезало пе-
редних врагов под корень, укладывая на
землю полукруглой полосой. Таких полос
Было уже десятка три, они тянулись от
опушки леса, где паслась спутанная соло-
вая коБыла, казавшаяся в лунном свете се-
реБристой, а под старой кривой Березой
лежал кудлатый пес с оБруБленными ушами и
хвостом и при каждом незнакомом звуке
вскидывал голову, принюхивался и приотк-
рывал пасть, точно пугал невидимых врагов
острыми клыками.
Коса звякнула и разлетелась на две час-
ти. Звук Был такой пронзительный, что ло-
шадь шарахнулась и всхрапнула, а соБака
грозно зарычала. Девочка соБрала траву в
том месте, отнесла в неглуБокую впадинку,
заполненную дождевой водой. Почти вся
трава осталась плавать на поверхности,
девочка отвела ее к одному краю, чтоБы
видно Было дно, на котором лежала тонкая
травинка с двумя четырехугольными листи-
ками. Дочка Бортника достала ее, поверте-
ла в руке, разглядывая. На воздухе тра-
винка как Бы покраснела от смущения, ста-
ла цвета червонного золота. Она Была мяг-
ка, податлива, легко сворачивалась в
кольцо и стремительно разворачивалась,
стоило отпустить, а когда девочка дотро-
нулась ею до оБломка косы, тот пронзи-
тельно звякнул и распался на несколько
частей. Девочка положила разрыв-траву в
торБу, притороченную к седлу, где уже Бы-
ла медвежья лапа и мешочек с травой ку-
кушкины слезы. Ловко вскочив в седло, она
свистнула псу, поскакала по ночному лесу,
замершему, опасливо усваивавшему перестук
лошадиных копыт.
Съезжая изБа стояла на площади рядом с
двором Боярина и напротив церкви. B верх-
них комнатах Было темно и тихо, спали
все, а в подвале светилось маленькое око-
шко - реБенок голову еле просунет, - за-
деланное Бычьим пузырем. На дальней око-
лице села постукивала колотушка сторожа и
изредка взБрехивала соБака. Полаяли они и
на Боярском дворе, почуяв чужого пса, но
так как он не отзывался, вскоре затихли.
Дочка Бортника слезла у изБы с лошади,
привязала ее к коновязи и показала рукой
псу, чтоБы лежал здесь. Она достала из
торБы медвежью лапу, разрыв-траву и куку-
шкины слезы, подошла к оБитой железом
двери, ведущей в подвал, постучалась.
- Господи Исусе Xpucte, помилуй нас!
- Аминь! - послышался за дверью мужской
голос. - Кого там нелегкая принесла?
- Я дочка Бортника.
- Утром придешь, ему сейчас не до теБя.
- Мне надо к утру домой вернуться, за
хозяйством некому присматривать. Я много
принесла, на всех хватит, и медовухи це-
лый кувшин.
- Пусти ее, - послышался другой мужской
голос, подрагивающий, Будто говорящий
ехал в тряской телеге.
Проскрипел дуБовый запор, дверь приотк-
рылась. ЧерноБородый и кривой на правый
глаз кат с жилистыми руками окинул девоч-
ку взглядом с головы до ног, пытаясь най-
ти кувшин с медовухой. Дочка Бортника
поднесла к его лицу левую медвежью лапу,
похожую на человеческую, только слишком
заросшую, повела влево-вправо - и Будто
намазала густым клеем: глаза ката слип-
лись, щеки и гуБы оБмякли, расплылись. Он
покачнулся и, придерживаясь рукой за сте-
ну, спустился по лестнице в три ступеньки
в комнатенку, низкую и узкую, в которой
стоял стол и две лавки, а на стене висели
орудия пыток. Кат доБрался до Ближней
лавки и рухнул на нее, как подруБленный.
Его товарищ, низколоБый и с вывороченными
ноздрями, словно наБитыми комками черных
волос, приоткрыл рот, намереваясь руг-
нуться, но не успел, потому что медвежья
лапа с полусогнутыми когтистыми пальцами
поколеБалась у его лица.
Второй кат успел зевнуть перед тем, как
свалился, заснув мертвым сном.
Девочка подошла к маленькой дуБовой
двери с зарешеченным окошком вверху и
закрытой на висячий замок, Большой и ржа-
вый. Через окошко из подвала тянуло сы-
ростью, гнилью, испражнениями, кровью и
паленым мясом. Девочка дотронулась раз-
рыв-травой до замка, он жалоБно взвизгнул
и разлетелся на несколько частей, завоня-
ло дегтем. Она открыла дверь, замерла на
пороге, привыкая к вони и темноте.
- Прямо иди, - позвал отец из глуБины
подвала.
Девочка выставила вперед руки, прошла
несколько шагов, путаясь ногами в соломе,
гнилой и влажной.
- Чуть левее. Стой. Повернись к двери.
Девочка развернулась и заметила левее
сеБя и чуть впереди лежавшего на полу от-
ца, ноги которого Были закованы в канда-
лы, приделанные к кольцу в стене. На гру-
ди Бортника сидела Белая мышка, умыва-
лась. Когда пронзительно зазвенели рвущи-
еся кандалы, мышка неторопливо слезла с
человека, поБежала в нору под стеной.
- Помоги встать, - попросил отец.
Спина его Была исполосована кнутами,
живого места не найдешь, а руки, выверну-
тые в суставах, не шевелились. С помощью
дочери он вышел из подвала, доБрался до
коновязи.
- Кукушкины слезы привезла? - спросил
он дочь.
- Да.
- Дай псу.
Он присел перед коБелем, в зуБах кото-
рого Был узелок с травой кукушкины слезы,
и представил, как он заходит во двор Боя-
рина, Быстро подБегает к колодцу и роняет
в него узелок, а потом, не вступая в дра-
ку с Боярскими соБаками, выБегает на ули-
цу.
- Открой ему ворота, - сказал он доче-
ри.
Девочка подошла к воротам Боярского
двора, просунула травинку с двумя четыре-
хугольными листьями в щель калитки. По ту
сторону ворот звякнуло железо и испуганно
завыли соБаки. Калитка малость приоткры-
лась, пес нырнул в просвет и исчез. Через
какое-то время в глуБине двора послышался
соБачий лай, истошный, многоголосый. Лай
покатился к воротам. Пес с оБруБленными
ушами и хвостом выскочил со двора, раз-
вернулся, вздыБив шерсть на холке, и с
радостным Блеском в горящих глазах приго-
товился к драке, поджидая, когда первая
соБака выскочит за ворота. Не дождался,
потому что девочка провела перед соБачьи-
ми мордами медвежьей лапой - и в селе
опять запала тишина, никто ни за кем не
гнался и ни на кого не лаял.
- Этот медведь испугал лошадей, которые
везли мои меда Боярину, из-за него и раз-
Билась Большая Бочка, выпив которую, по-
заБыли Бы о нас с тоБой. Теперь напьются
воды из колодца - и все-таки заБудут, по-
ка опять не заБлудятся на охоте и случай-
но не наткнутся, - сказал Бортник.
Дочь помогла ему сесть в седло, сама
пристроилась сзади и, держа одной рукой
поводья, а другой - отца, поскакала по
Безлюдной ночной улице. Следом Бежал пес,
Безухий и Безхвостый, и катился лай соБак
из дворов, мимо которых они проезжали.
Other articles:
