________________________________________________________________
Отрывок из романа Ч. П. Пересела-младшего Неукротимая Пенни--
Лейн.
ГЛАВА 6. ПЯТЬ ГАМБУРГЕРОВ В ТРИНТИ-ОБЖОРКЕ.
(по материалам журналов PlayBoy и Penthouse-Reveiw (США))
... Грузовик Пенни-Лейн мчался по шестому федеральному шоссе,
на север от Бармоунт-хилла. Где-то там, за цепочкой лысых Кали-
форнийских холмов горел загадочный IX сектор базы, и лежал в кю-
вете автомобиль с генералом Фертшеллом, а его верный адьютант
Топси находился в военном госпитале Бармоунтской комендатуры.
Да, дел Пенни-Лейн неделала много...
Зеркало отражало крепкое лицо девушки, пухлые губы, несколько
вывернутые, как у любой, в общем-то южноаммериканской шлюхи,
между Сан-Франциско и Вашингтоном. Серые глаза... Пышные серые
волосы все время спадали на лоб и Пенни приходилось их рукой...
Ладони ее сжимали баранку; девушка пристально следила за дорогой
- не появится ли вдруг тупорылый зеленый броневик, из леса: от
этих тварей всего можно ожидать. Босые ноги девушки, погрубевшие
изрядно по пути босиком от ранчо Филла, по сухим колючкам и ко-
ровьему дерьму, упирались в педаль акселератора. Но самое глав-
ное было не здесь. Майка плотно обтягивала ее грудь; в кабине
было жарко... А чуть полные ноги Пенни обтягивали крепкие джин-
сы, в них было чертовски неудобно. Девушка облизывала губы: она
с ужасом чувствовала, что там, в глубине ее бедер з р е е т
опять это... Она чувствовала, как горит под майкой ее пышненькая
грудь и набухают соски. Она понимала, закусив губу, что ей опас-
но раскрыться сейчас, когда люди Фершелла пасут ее по дорогам.
Но перехватывало дух и горели пятки... Нельзя, нельзя. Не хочет-
ся. Так ныли бедра в недавнем детстве, точно так же было тепло
внизу живота. И маленькая Пенни забиралась в ванную, блестящую
огромным душем, ставала босой на пол и прикосновение прохладной
плитки к голым ногам приносило дрожь в коленках... Девочка, едва
дыша, разглядывалась, и зеркало отражало ее худые ноги подростка
с грязными пятками и худенький зад. Она смотрела на себя в это
большое домашнее зеркало и потом, закатив глаза, брала с полки
круглый балон Ланда и ложилась на пол. Ее крепкие руки погружали
пластмассового червяка в свое лоно; и жгло тело невыносимым удо-
вольствием, и она стонала, извиваясь на полу... Да, но тогда
Пенни не знала ни Джеральда, ни того, что ее ждет...
Теперь по сторонам тянулись хилые деревца. Да что же это. Поб-
леднев девушка расстегнула последнюю пуговочку на джинсах. Гос-
поди, да нельзя же светиться...
Из-за поворота показалась железно-пластмассовая постройка; яс-
но, обжорка Макдональдс, нечего и говорить... Над входом грязная
вывеска "ТРИНИТИ". Взвизг тормозов; девушка с ужасом остановила,
стреножила тягач у самых дверей обжорки. Хотелось есть.. Стих
мотор и она несколько минут сидела неподвижно... Тишина. Девушка
глянула на сонного пьяницу у входа, чей-то громоздкий Империал
и открыла дверцу, спрыгнула на землю. Калифорнийская теплая лас-
ковая маслянистая пыль защекотала голые ноги Пенни; да, как в
детстве, когда ходила к соседскому сыну Хиггинса в коровник.
Она раздевалась еще на задах ранчо, чтобы не пачкать одежду и
голая, босая неуверенно шла в темноту коровника: под ногами не-
леслышно чавкал такой же ласковый и теплый калифорнийский навоз
от бычков-двухлеток... Пенни решительно зашагала к забегаловке.
Внутри было полутемно. Человек десять сидели по углам, пили
джин. Около окна это спасет ему потом жизнь - сидел усатый чер-
ный тип, Смолли. И у стойки разговаривал с барменом, взгромоз-
дившись на высокий табурет, крупный мужчина в ковбойке... Девуш-
ка вошла в обжорку почти бесшумно, придерживая в кармане кольт
Харли маленький, дамский. Бармен ее поначалу не заметил. А потом
с изумлением оглядел невысокую рыжеволосую девушку с упрямым
взглядом; ее старые джинсы и грязные ноги со сбитым ногтем на
большом пальце это удружил сапогом Топси, да... Чего ей надо?
- Пять гамбургеров... - очень тихо, но твердо сказала Пенни и
уселась на стульчик напротив толстяка - И джин.
Бармен взялся за стакан. На Пенни смотрели с интересом... А
девушка, глянув на своего соседа, явственно почувствовала запах
мексиканского табака. И началось... Не надо светиться! - с ужа-
сом думала она, а колени уже немели. Девушка дрожала... Да,
мексиканский табак: бог ты мой, как давно это было! Лошадей на
ранчо объезжали мексиканцы, рослые загорелые парни. Ночной их
костер горел прямо под окном девочки. И Пенни раз не выдержа-
ла... Двое их, загорелых и жилистых сидело у костра. Как вдруг
из темноты приминая босыми шагами траву чиликито появилась Пен-
ни. Ей тогда только исполнилось восемнадцать... Рыжие космы па-
дали по плечам; дерзкие шальные глаза смеялись. Груди, юные,
белые, торчащие вбок, как у козы Хиггинса и коричневые, крупные,
как вишни соски. Дурея, от сознания того, что она голая стоит
перед двумя онемевшими мужчинами, девушка застонала и опустилась
на колени... Лоно ее перекатывалось бугром. И вот мексиканцы не
стали спорить. Один притянул к себе девушку и та зашлась в судо-
роге от его сильного упругого члена. А второй, тяжело дыша, дол-
го гладил нежный ее зад и вдруг что-то твердое вошло в нее с
другой стороны...
Нельзя, это будет смертью. Но девушка шла навстречу гибели, не
в силах устоять. Ранчмен напротив с изумлением глядел, как сидя-
щая напротив девица засунула в рот сандвичи начала смотря на
ранчмена, стаскивать майку. Все затаили дыхание... Вот оголились
мячики ее голой груди с выпуклыми бугорками сосков - прикоснись
к ним мужчина это буря сладости... Это нектар... И глядя в упор
на ранчмена в потных прелых динсах, и доедая гамбургер девушка
стягивала с себя майку. Взорам посетителей открылось ее гибкое
тело, оливковая кожа подмышек, тонкая талия и голые груди с це-
почкой в ложбинке... Стало тихо, только приглушенно звучал му-
зыкальный автомат. И Пенни раздевалась, одежда уже горела на
ней. Сидя на стульчике, она сбросила майку на пол, и покачиваясь
в такт музыке начала стягивать штаны; они медленно оголяли гиб-
кие бедра девушки. Увидев черные густые волосы Пенни, топорща-
щиеся пониже ее живота ранчмен не выдержал и тоже начал рассте-
гивать джинсы. Но девушка была уже нага, что-то внутри: то, чем
наградил ее когда-то Джеральд, требовало наслаждения. Пенни тя-
жело дышала... Вот ранчмен спустил джинсы и расстегнул рубашку -
и девушка забралась к нему на колени и склонившись над ним, лов-
кими пальцами вставила в себя его упругий член. Обжорка ахну-
ла... И девушка прижалась к мужчине обнаженной податливой гру-
дью, и соски - буря и сладость, защекотали его тело. Слышно было
дыхание Пенни; она начала с силой покачивать бедрами и мужчина
все глубже входил в ее тело. Сильнее, еще... С каждым разом де-
вушка стонала и подставляла рту ранчмена свои влажные губки. А
грубые от мотыги и баранки его ладони терзали ее спину. В по-
лутьме голая Пенни уже лежала на ранчмене и покачиалась в экста-
зе, она закрыла глаза и чувствовала - горячий мужчина ворочался
там, внутри, наполняя ее счастьем владения и подбирался уже к
этому, глубже, совсем близко - ах, грозному изделию Фертшелла и
его смертников. Ее голые ноги крепко сжали ноги ранчмена; Пенни
исдила с тоном,когда ранчмен не выдержал и захрипел по бычьи.Он,
копивший все за долгую зиму в холмах и изредка дававший немного
своей худосочной жене выпустил все в Пенни. Такая струя не оро-
шала девушку никогда - чуть было не достало до горла и Пенни на
секунду затаила дыхание поднялись голые груди и ягодицы нап-
ряглись. Аааааааааа... И вместе со слабостью пришло сознание не-
поправимого. Теперь надо сматываться. И скорее... Потная, зады-
хающаяся девушка, еще прижимаясь к мужчине заметила, что из-за
столика встает этот парень, Смолли, а руку нехорошо держит в
кармане. На родине Пенни в кармане держали оружие; и девушка,
застонав, ослабевшей рукой дотянулась до своих штанов на стойке
и выстрел кольта Пенни успел прошить Смолли плечо, пока он выта-
щил оружие. Представитель сети чикагских публичных домов, ока-
завшийся по делам в Бармоунте, рухнул на столик, не подозревая,
что девушка спасла ему жизнь своим выстрелом... А Пенни, бедняж-
ка, сползла с колен ранчмена, еще кряхтящего и, даже не оде-
ваясь, бросилась к выходу. Вскочив в грузовик, она сильной босой
подошвой вжала акселератор; Макк сорвался с места в реве, подоб-
ном реву стада быков...
И через три минуты, когда Пенни была в километре; ранчмен
вдруг закатил глаза и упал с табурета. Внутри него рождалось
что-то; еще секунда его крика и вспухший внезапно его живот
взорвался. Сташный грохот: Тринити-обжорку разнесло на куски -
вместе с клубами огня и дыма выбросило крышу, разметало стены,
вылетел и кусок стойки. Потом еще внутри серия взрывов, огненных
столбов и тишина, только оседает пыль. Смолли так и остался ра-
ненный у окна и это спасло ему жизнь ударной волной его единст-
венного выбросило на ближайшее дерево и он висел там сейчас, ог-
лушенный.
А Пенни-Лейн держалась за баранку грузовика. Навстречу стели-
лось серое шоссе и девушка счастливо улыбалась. Ноги ее, гибкие
сильные ноги дочки ранчмена расслабленно лежали на педалях, а
тело было полно истомой. Свободной рукой Пенни поглаживала еще
жаркие соски обнаженой груди и живот. Хорошо... Пенни снова была
той наивной девочкой, что краснея, стояла голой перед мексикан-
цами, босиком на колючей траве челикито... Ее серые глаза смея-
лись.
Детище группы Фертшелла еще раз победило. И не погибло...
Other articles:
