________________________________________________________________
Ч А С Т Ь 1
И З Ч Р Е В А
Мир рухнет, когда мы научим
мыслить собственный цилиндр.
Хуан Эрнест.
ГЛАВА 1. Каллебрюкке, 5-го, 12. 00.
Старый сарай с щелястой крышей, обвисшими лохмотьями коры. Над
крышей нависли хилые кроны. В пятистах метрах - гуд Вольво, по
превосходному асфальту, шлейфы газа и дыма, пыль, грязная бумага
из окон Турбо-Твайна, гигантского пассажирского чулка автобусных
заводов Кевпахена, бутылки пепси, суета, жизнь.
А тут тишина и нет ничего, кроме запустения, сладковатого духа
прелого сена и теленка, что когда-то был здесь. Из сена торчат
две пары голых пяток - одни загрубевшие, твердые, мужские, а
вторые, розовенькие, как сдобные, нежная кожа. Кристин и Вольф
здесь уже с самого утра, Матиас-булочник уже развез утреннюю вы-
ручку, а они сделали почти все, и теперь просто лежат, касаясь
лениво друг-друга теплыми губами. В углу, уперев держатели в
сено стоит красая Хонда, мотоцикл Вольфа. Тишина... Но Вольфу
мало уже чувствовать голую грудь Кристи, влажную, ведь только-ч-
то он сидел на ней, а девушка тонкими пальчиками трудилась над
его членом и он, откинувшись назад, целовал ее прохладные ноги,
наконец член брызнул и Кристи задрожала, подставляя розовые сос-
ки под белую влагу... Нет, это не то, Вольфом овладевает настой-
чивое желание, он гладит, щупает за горячие соски девушку, шеро-
ховатые, крупные, как кайзеровский пятак, стискивает ее ноги...
Девушка часто дышит, хватает его за руки, но он увлечен другим,
он быстро переворачивает ее на спину
- Ааа... Ммм... Дурак, что ты...
Кристи не хочет она уже сыта но бес искушения силен. Она не
сопротивляется, угли не остыли...
Какое у нее покорное тело, и мягкий живот, так - хлоп, животом
на сено и вот уже голые лопатки и гладкие ягодицы, ну, покрути
ими, Кристи, покрути, они матовые, мерцают изнутри, как яблочная
кожура, а я положу ладони на твою грудь, Кристи, упругую, и
прижмусь бедрами к твоим ягодицам. Член у Вольфа поднялся, как
Ахилесово копье, он болтается и шлепает девушку по ляжкам.
- Что тебе нужно, Вольф... Мммм...
- Подожди... Делай так...
- Я лучше пойду, дурак...
Нет это все таки - яблоки, румяные бока, такие он мальчишкой
рвал у старого Шнудцера, он гонял еще мальчишек вилами... Так,
он раздвигает ей ноги... Ну...
- Дурак!
Она вдруг отталкивает его, выскальзывает и садится на мото-
цикл. Груди ее, острые, белые, как у козы, торчат в стороны, у
коз того Шнудцера, что за ерунда, причем Шнудцер? Она пьяна до
изумления, ее босые ноги крепко упираются в ручки внизу и Влоьф
видит пушок на ладыжках... К члену Вольфа, тугому, палкой, прис-
тали соринки. Парень встает и идет к мотоциклу, садится сзади,
девичьи голые ляжки опять дразнят его. Вольф притягивает ее за
теплеющие нагие бедра ближе. Янтарь солнца падает на золотистые
тела, они уже в другом мире, где нету шоссе, Старого Матиаса...
Кристи крутит ручки смеется...
- Не крути ничего, шлюха... - нехотя бормочет Вольф.
Он уже посадил ее сверху на член и почувствовал легкую боль.
Он коленями и шершавыми пятками прижал ее нежные ноги к мотоцик-
лу. И вот вдруг он вталкивает вставший член в ее тело меж яго-
диц, расширяя горячее отверстие...
- Аааа... - девушка чувствует, как ладони прижали ее обнажен-
ные груди, бедра ноют и пляшут...
Что? Неужели они поехали? Не может быть... Ладони Вольфа гла-
дят ее голый живот и упругий член покачивается в ее теле спазмом
наслаждения, девушка подается назад, глубже, пусть он войдет в
нее, ну... Кристи тяжело дышит, на лбу выступает пот из-под
светлых волос... Голые парень и девушка несутся на мотцикле по
аллее меж вязов, как, уже?..
Ооооо... Никто еще так властно не раздвигал ее тело, еще одно
движение твердой палки, так, не заставлял ее так вскрикивать и
так дрожать ее гибкие узкие бедра. Кристи вцепляется в ручки ру-
ля и стонет, исторгая из себя наслаждение, что бешено греет низ
живота, пусть... Пусть он целует ее нежную шею, пусть щиплет
грудь, пусть терзают, царапают его ступни ее кожу... Он зани-
мается в Атлетических классах, он шумно дышит, на них несется
асфальт, вязы, ошарашенный прохожий, а член Вольфа все качается
сзади и парень налегает на нее...
У них сейчас столько энергии, что они могли народить новую ци-
вилизацию. Небо чистое, солнце блестит на листьях моет и
впрямь... И вот мотоцикл качнуло они вылетели на шоссе и Вольф,
обхватив Кристи, грубо дернул ее к себе. Яички его прижались к
ногам девушки, теперь Он вошел в е с ь.
- Аааааа!.. Ммм...
Вольф не выдержал и впился зубами в душистую, розовую, как яб-
локо - да! кожу ее плеча. Кристи, вскрикнув, выпустила руль..
... Удар в Турбо-Твайн, ревевший и сигналивший им вот уже полча-
са. Удар, который смял красную Хонду и раздавил обоих, как лягу-
шат, они даже и не услышали.
ГЛАВА 2. Хофбург, 5-го, после 19. 00.
Из дворика, засаженного аккуратными деревьями, скрывавшими
подлинно немецкий, бюргерский дом из красного кирпича, вышел че-
ловечек лет сорока. Лицо его напоминало физиономию костяной фи-
гурки Лешего, плюс тонкие очки и тросточка в руке. Помахивая
тросточкой, человечек сел в большой синий Мерседес-250 и тронул
с места.
Человечка звали Клаус Альтшуллер Эшерби, и был он доктором
Висбаденского Университета. Клаус Эшерби прожил свои сорок лет
весьма бурно... Учился он в знаменитом Гетингене, и его всегда
интересовали почему-то вещи, далекие от нейрохирургии, коей он
обучался. На первом году он наделал шуму своей диссертацией "О
социально-психологических аспектах онанизма". Опекунски Совет
был шокирован... Вскоре до него начали доходить сведения, что
Эшерби платит известной проститутке Марлен, худой грубой девице
и ходит с ней по этажам. Марлен находила клиента, раздевалась, и
пока выкуривала сигару, сидя в постели и скрестив ноги, Эшерби
тщательно снимал размеры ее груди и другие показатели. Затем
истомившийся клиент ложился с ней в постель и когда Марлен, тя-
жело дыша, покачивалась верхом на сопящем партнере, Эшерби раз-
бирал свои бумажки... Потом он снова обмерял ослабшую, теплую
Марлен, и, обязательно попрощавшись, церемонно уходил...
Через некоторое время супруга ректора Розали забрела в лабора-
торные классы. Время было позднее, и чуть подумав, женщина в
туалете поспешно разделась, оставив на себе чулки и белую рубаш-
ку зашла в лабораторию... Эшербине удивился и Розали, улыбаясь,
легла на кушетку, раздвинула полные ноги. Что-то горячее вошло в
ее лоно, она изогнулась и вскрикнула, когда почувствовала, как
брызнула струя там, там, внутри нее... Она открыла глаза и уви-
дела, что из ее паха торчит резиновый шланг, подключенный к ап-
парату, а Эшерби стоит рядом в белом халате и записывает предел
закачивания ей - бог свидетель! питательной смеси Харрела-Буль-
ницки.
После этой истории доктору дали диплом и поспешно спровадили
подальше в землю Пфальц. Но он и там проводил эксперименты, исс-
ледуя миньет, остался без практики и осел в Хофбурге, переби-
ваясь статьями в медицинские издания. Как-то... Стоп! Эшерби
поправил приличествующий, по его мнению черный галстук. Доктор
был на редкость добродетелен, это был подлинный подвижник от
науки. Женщины его интересовали, как объекты для опытов. Как-то
Эшерби подсунули полногрудую проститутку из порта - шутка дру-
зей. Эшерби накормил ее, напоил коньяком, затем закрепил ее
грязные ноги и руки с наколками в специальном аппарате, с под-
вижной головкой. Аппарат работал три часа, после чего, когда
проститутка оказалась в обмороке, Эшерби снял данные и отвез ее
в больницу. Эту девицу - Хенрику, можно и сейчас встретить в
Хофбурге, причем ей дали новое прозвище Маракотова Бездна, а
один пьяный железнодорожник из Каллебрюкке даже уверял, что ви-
дел, как в нее входит рельс с полотна, причем без остатка.
Но вернемся к Эшерби. Сейчас он ехал к Тилли. Тилли был его
приятелем, хирургом, оставшимся в конце концов без места. Иногда
его вызывали в Хофбургскую клинику ассистировать: но он тоже был
экспериментатором по натуре и дом его был вечно заставлен буты-
лями со сросшимися костями, трехногими младенцами и прочей мер-
зостью, а в воздухе густо пахло формалином и крепким баварс-
ким... Доктор не стал стучать. Пройдя прихожую, он попал большую
беспорядочную комнату...
Тилли в халате сидел в кресле, а на коленях у него курила де-
вица в белых джинсах, босиком и с голой пухлой грудью. она игра-
ла на губной гармошке
- Оо, Клаус, как я тебе рад! - заревел Тилли, подымаясь - У
меня для тебя сурприз.
- Опять нагрузился, - брезгливо заметил доктор.
- Э-э, Клаус, мне же надо было угостить девочку. Бутылка сид-
ра... Идем, я что-то покажу.
И он по железной лестнице повел его в подвал, облицованный бе-
лой плиткой. Автоклавы, шкафы вдоль стен, операционный стол -
святая святых Тилли. Хирург подвел Эшерби к стеклянному кубу,
накрытому белой материей.
Обрюзгший Тилли с трудом закурил сигарету и выпустив из зубас-
той пасти клуб дыма спросил:
- Ты, Клаус, слышал вчера, на шоссе Каллебрукке-Хофбург случи-
лась авария?
- Допустим... А что было?
- Парень с девчонкой, не знаю за каким чертом ехали на мото-
цикле, причем нагишом и как раз - трахались, понимаешь? Ну и
угодили под автобус... А я оказался рядом.
- Ну и что? Хотя это на тебя похоже...
- Конено - обиделся Тилли - это к тебе приходят сами: сделайте
мне глубже, или еще что... А меня ноги кормят. Одним словом, там
была куча мяса да кишок. Но нетронутым сохранился только член
этого парня - как раз в заднице его партнерши.
- Господи боже! - фыркнул Эшерби.
- ... Я его ампутировал, сунул в питательный бульон Жерца,
знаешь? Потом пришил ему яички, пересадил пару участков сетчатки
глаза и в хрящики немного мозгов того парня...
- Мозгов?!
- Ты бы видел - их размазало чуть не до Нейбука! Собрал немно-
го...
- Ну, и?
- Смотри...
И Тилли, словно директор Мюнхенской выставки, сдернул белую
простынь со стеклянного куба. Эшерби ахнул... В кубе на опилках
сидело... или сидел? - как вам будет угодно некий червяк на двух
шарообразных ножках; однако при ближайшем рассмотрении - сравни-
вая телесный цвет тела, красноватую головку можно было увидеть,
что этот червяк до странности походит на мужской половой член,
ампутированый вместе с двумя яичками. Он сидел на них, на яич-
ках, как восточноевропейская овчарка на задних лапах.
- Иезус-Мария! - Воскликнул Эшерби это еще что такое?
- Это... - Тилли задумался - Это новое существо. И притом мыс-
лящее существо. Новая форма. Хомо Фаллус, если хочешь, или Хомо
Спермус... Новая расса.
- Он видит?
- Да, конечно. Правда, не знаю, что конкретно, но видит. Он
даже думает, это тебе не просто червяк. Эльза, иди сюда...
Вошла Эльза, бесшумно ступая.
- Эльза - попросил ее Тилли - подойди к кубу, да покажись ему,
детка!
Та хмыкнула и придвинувшись к стеклянному кубу, расстегнула
джинсы; ей было это очень приятно делать при двух мужчинах, ко-
торые уставились на ее крепкие загорелые ягодицы. Пах ее выпи-
рал, густые волосы касались куба. Профессор, глядя на этот Зее-
ловский холм любви, вздрогнул и потянулся было к девице, но Тил-
ли схватил его за рукав.
- Эээ, эту румяную попку я отбил вчера у громил из банды Куги-
нена, в постели это - сама резина... Это не для тебя.
А между тем странное существо забеспокоилось, определенно за-
беспокоилось. Повертело кончиком тела, хотя - какое тело? - и
затем заковыляло, вроде как гусеница, на яичках, к краю куба,
где блистали наготой бедра девицы. Хоп! Вдруг он напрягся и,
прыгнув стрелой, смачно ударился о стенку, сполз по ней. А рядом
с девицей осталось на стекле белое пятно влаги.
- Что ты будешь...
- Честно говоря, не знаю. Это сенсация, сам понимаешь... Я не
знаю, на что он способен. Эксперименты я начну только завтра. А
пока я ему закажу визитные карточки, ради шутки.
А Эльза тем временем сбросила джинсы совсем и пошла из комна-
ты; ее румяные ягодицы сочно колыхались, вызывая желание гладить
их сферы. Оо, господи!
- Вот и все, друг мой - Тилли зевнул - У этой чертовки ноги,
как лианы; она чуть не душит ими. Пойду-ка я спать.
Шаги Эльзы стихль на лестнице. Эшерби поспешно попрощался.
... По дороге Эщерби никак не мог прийти в себя. Случилось.
Мир, погрязший в проституции, СПИДе, в порнографии и извращениях
родил новое детище - мыслящий член. Ангела? Чудовище? Профессор
не знал.
И этого не знал никто.
... Из дому профессор позвонил Тилли: спросил, умеет ли его
червяк разгоаривать?
- Я попробую пересадить ему связки буркнул Тилли - но не
знаю.
Закат разгорался над Хофбургом, щедро зажигая черепичные кры-
ши. Солнце апельсином накатывалось на шпиль Старой ратуши и один
лишь человек в мире - доктор Эшерби внезапно почувствовал, что
это последний день эры, которая кончилась с рождением Червяка.
________________________________________________________________
Телефон редакции: (017) 249-89-60 Сергей
Адрес редакции: 220085 г.Минск пр.Рокоссовского д.85 кв.187
Интернетовские адреса:
zoomer@char.ru с пометкой
zxnet.by@iname.com EROTIC!
________________________________________________________________
Other articles:
