■·············································· [brain damage]
(c) werewolves
Папа
(Неоконченная пьеса)
Забрав дитя из роддома, ты смотришь еще пока светящимися от
радости глазами на сверток весом 3.800 кг и не догадываешься,
что это пластикавая мина, с нестабильным детонатором, который
срабатывает не от удара (хотя и от этого сработает без за-
медления), а от незначительных колебаний как в окружающей, так и
в заключенной в нее среде. Ты смотришь в ясные, с наивной
придурью, детские глазки и умиляешься. Но уже через мгновение
тебя пронзает мысль: "А мои ли ?". Окружающие восхищаются и еще
больше нагнетают обстановку: "А дитя-то! Дитя-то! А чей такой
носик ? А чьи такие глазки ? А чьи такие.. Утю-тю!". В ужасе ты
бледнеешь: "Они тоже сомневаются..." Собрав все мужество, ты
прямо спрашиваешь: "А чей такой ребенок ?!". Пока до всех
доходит суть вопроса, ребенок писается и начинает орать не своим
голосом. И ты с облегчением понимаешь что орет он твоим голосом,
ибо ТАК орать может только твое дитя. Все облегченно смеются, и
ты решаешь, что это было самое тяжелое испытание, которое могло
быть. Но боже! Как ты ошибался... Внутренне ты себе говорил: "Да
я! Да этот ребенок! Да он будет меня слушаться! Да я же само
терпение!..." Но уже в первую ночь ты с удивлением, а затем с
ужасом узнаешь, что на слух не воспринимаешь детский плач. А
дитя наотрез отказывается верить в твое терпение и
воспитательские умения. Пытаясь усыпить бодрствующую мину, ты
нежно, с хрипотцой говоришь: "Бури-бури-бури!". Детонатор
срабатывает как по команде: "У-а-аа!!!!". Пытаясь исправить
положение, ты засовываешь выпавший изо рта резиновый запал, но
мина с отвращением выплевывает его тебе прямо в лицо с порцией
недавно высосаного молока и начинает набирать децибелы, разящие
все наповал. Пока еще контузия не наступила, ты хватаешь мину в
руки и, судорожно встряхивая, сипишь: "Баю, баю, баю-бай!". Мина
весело подхватывает мотив и исполняет на свой лад: "Уау, уау,
уау-уааааа!". Теперь вы поете в два голоса, можно сказать, в
унисон. Но такой луженой глотки, как у 3.800, у тебя нет, хотя
сам ты уже далеко за 60... В конце-концов ты понимаешь, что
громче, чем она, ты не исполнишь арию "Любовь к орущему
ребенку", и под залп "Авроры" (опять-таки самому такой повторить
не под силу) ты со стоном: "Опять обгадилась", - начинаешь
разворачивать мину, дабы помыть ее и запеленать в чистое. Но
мину задумали не какие-нибудь узкоглазые японцы (хотя узкие
глаза тебя продолжают настораживать время от времени), секретная
фирма "МАТЬ-ПРИРОДА" позаботилась о коварстве этого орудия
пыток. Едва дитя оказывается освобожденным от внешней оболочки,
следует повторный залп, который, увы, не был тобой предусмотрен,
и, следуя законам физики, расплескивает зелено-желтое содержимое
прямо на белую стену. Пока ты судорожно оттираешь стену мокрой
тряпкой, мина повышает децибелы на еще пару пунктов, которые
человеческое ухо уже не воспринимает. Звонок в дверь и вопли
соседей: "Перестаньте мучать кошку!!! Изверги!". "Кошка",
зажатая под мышку, успевает по ходу движения в ванну обмочить
тебе ноги и поверхность, на которую ступают твои ноги, при этом
не забывая о звуковой атаке. Нервничая, ты забываешь про горячую
воду (хорошо не наоборот!) и суешь филейную часть мины под
холодную. Звенящая тишина длинной в секунду нарушается таким
визгом, что если бы резали одновременно сотню свиней - эффект
был бы хуже. Соседи начинают выбивать дверь. Дитя с вымытой
филейной частью возвращается в новую оболочку и, не прекращая
верещать, требует внимания, еды и сна одновременно. С трудом
успокоив соседей, возвращаешься к ребенку и обнаруживаешь, что
он уже выдохся (как ты сам это решил) и спит, сладко почмокивая
губами... Вернувшаяся с улицы мама видит эту идиллию и
произносит: "Ах! Какие вы у меня паиньки!". Ты падаешь со
стоном, от которого снова срабатывает детонатор...
Занавес. Жидкие аплодисменты...
Other articles:
