МЕНТАЛИТЕТ
В том городе рос атомный взрыв. Да, рос. Вот уже много лет.
Сначала зависшим над асфальтом пыльным облачком, которое
изредка колыхал ветер, но не мог сдвинуть с места. Потом взрыв
превратился в маленький грибок, красивый такой, кучерявенький.
И люди ходили на него смотреть. По вечерам он даже немного
светился красноватым светом, как закатное солнце. Потом взрыв
превратился в грибообразное клубящееся дерево. В его тени
отдыхали влюблённые. Старички приводили к его пыльным корням
своих внуков и говорили, ностальгически улыбаясь: - Вот, гляди,
когда я был таким маленьким, как ты, он был маленьким, как
цветочек.
А потом взрыв поднялся выше самых высоких домов. И даже по
ночам было светло. Люди стали носить тёмные очки и греться
рядом со взрывом. Некоторые приходили полюбоваться на
причудливый чёрный узор, выжженный на асфальте: это были тени
людей, которые подходили ко взрыву слишком близко. От них не
оставалось даже пепла, а только тени на асфальте. Один слой
теней за годы накладывался на другой, потом его скрывал под
собой третий.
Люди просто привыкли, что в их городе растёт атомный взрыв,
забыли про него, перестали бояться. Да они его и не боялись
никогда. Они ж его помнили совсем крохотным. Как цветочек...Они
его даже видеть перестали. Вот и превращались в тени, если
подходили слишком близко.
А ещё в том городе люди ели и пили яд. Яд, кстати, был очень
вкусным, разноцветным и мог замаскироваться под любой продукт.
Люди знали, что он умеет так делать, но всё равно покупали его,
ели и пили с удовольствием, всячески расхваливали и
рекламировали. Ведь вкусен-то как! И взгляду приятен, и
желудку! Яд? Да разве ж это яд? Да от одного кусочка что будет?
Да всего один глоточек - не вредно. Ещё никто от него не
умер...
Вообще-то, конечно, умер. Но ведь все мы там будем. И
вообще. Жить вредно.
Я носился по всему городу босиком и орал:
- Люди! Да вы что, с ума все посходили?! Здесь же скоро
ничего не останется!!
- Почему это? Всё будет, как было всегда...Взрыв?
Да пока он разрастётся-то! Яд? Ну что, воздухом питаться?...
Уезжать?! Вот уж нетушки! У меня тут, между прочим, работа-семья
-друзья-дети.
А вот и врут!
Детей в том городе уже шестьдесят лет не рождалось. Я вообще
чудом, как сподобился! Я единственный в своём роде - реликт,
так сказать! Мне двенадцать лет. Навсегда. Мне вот уж семьдесят
два года как двенадцать.
В то утро жидкий асфальт, заполнивший тротуары и дороги,
впервые вспыхнул. Люди досадливо шлёпали, высоко поднимая
обуглившиеся ноги, и улыбались, мол, а что сделаешь-то? Ну
ладно, горим, так горим. А кто в сегодняшнее время не горит?
Чёрная грязь самодовольно чавкала и хлюпала под костлявыми
ступнями людей. Люди чавкали своими завтраками. Своим любимым
недоеденным ядом. Выпирающие из кожи раковые опухоли
приходилось вправлять в подгнивающее тело пальцами, а то они
мешали при ходьбе.
И тут мне всё резко надоело. Я нашёл стремянку, забрался с
её помощью на подоконник. Открыл окно. Мир за ним был уже
полностью белым и наконец-то начинал дрожать. Мою кожу и глаза
слегка пощипывало.
Ну что, дождались?
Потом жидких асфальт лениво всколыхнулся, и по нему медленно
проплыл вал ударной волны. Мой постылый дом робко вздрогнул и
как бы спросил своим скрипом: "А может, не надо?..." Надо,
Федя, надо!
Я свесил ноги с подоконника, и они утонули в белом сиянии. А
потом я спрыгнул с плавящейся жести. Только фигушки вам! Я не
упал в огненно-асфальтовый ад. А взлетел, как птица, к самому
небосводу, синему, как мои глаза, к белым облакам.
Потому что я так хочу. Поняли? Я хочу улететь и никогда
больше не видеть тот город.
А его, кстати, больше никто никогда и не видел. Все о нём
забыли. Только яд, весьма недовольный тем, что его перестали
есть, собрал пожитки и перебрался в ближайший город. Здесь-то
его уж наверняка полюбят. В прошлом городе ведь полюбили...
И ветер перенёс туда же крохотное семечко атомного взрыва.
Всё будет, как было всегда... 03.12.01. DRAW.
Other articles:
