<Утро деревянного человечка>
Буратино восстал из праха, в котором
спал, умылся, почистил зубы и проснулся.
Было раннее утро. Мальвина постанывала
во прахе, ей снились Карабас в пимах с
плеткой и все восемь видов надругательс-
тва над фарфоровой куклой. Почесывая г-
воздь, Буратино приблизился к окну и по-
пытался в него взглянуть. Тяжелые плот-
ные шторы не позволили это сделать. "Ку-
рва",-подумал Буратино о жене и раскрыл
пасть.
-Курва!-послышалось из раскрытой пасти.-
Завтракать!
Сразу употребив оба слова, какие знал,
Буратино надолго замолчал.
Вспомнив о желании, которое томило е-
го уже неделю, он подошел к висящему на
стене портрету отца и уставился на него
единственным оставшимся после ремонта г-
лазом. "Не похож",-хотел было подумать
Буратино, но не смог. Думать ему было
нечем и до ремонта. А после того, как по
его деревянной голове прошелся наждачный
круг, да после тройной лакировки, да по-
сле удаления носа-некогда заводной и бу-
йный мальчишка потерял всякий интерес к
движущимся предметам и часами лежал на
лавке, слушая, как потрескивают в камине
его единокровные братья. Много лет тому
назад они с Мальвиной прижили каких-то
детей, которые никогда не просили есть,
не орали, не плакали, а торчали на полке
в виде вставленных одна в другую пузатых
девченок. Кроме изредка заходивших ино-
странцев, ими никто не интересовался.
Продавать их Буратино не стал, так как
не видел никакого смысла в металлических
кружочках, а сжечь в печке не позволила
Мальвина. Не то чтобы она чувствовала
себя матерью, не то чтобы запас дров был
очень велик, но тем не менее она била
Буратино головой о стену до тех пор, по-
ка у того не пропали всякие намерения.
После этого был ремонт. Карабас запросил
неимоверные деньги-Мальвина поняла толь-
ко, что это больше, чем стоит новый де-
ревянный человечек,-поэтому ремонт был
сделан на скорую руку Артемоном. Из-за
слегка врожденного и очень приобретенно-
го алкоголизма руки Артемона дрожали,
поэтому отремонтированный Буратино полу-
чился безносым, одноглазым и вдвое мень-
шим.
-Это ничего... -впадая в запой, успел
пробормотать Артемон. -Жаль только, рога
не смог приспособить...
В спальном углу закряхтели, поднялась
пыль. Обернув лысую голову вафельным по-
лотенцем, Мальвина встала и тут же села.
Она всегда садилась тут же, это была ее
особенность, которой она не то чтобы го-
рдилась, но во всяком случае не стесня-
лась. Все-таки годы брали свое, путь от
кровати к приседанию, становясь все ко-
роче, сократился до минимума. Годы взяли
свое... Уже мало кто помнил время, когда
Буратино еще молодой и крикливый,вел под
жестяной венец румяную звонкоголосую не-
весту с неотбитыми ушами и фабричной п-
рической; когда Артемон надирался до и-
зумления не водкой, а квасом; когда поч-
тенный Карабас действительно был почтен-
ным; когда еще ходил на свободе Базилио;
когда уже и в то время немолодой Джузеп-
пе был в состоянии спереть у Карло часы.
Все обрушилось и пришло в упадок со сме-
ртью старого Карло. Портрет, засиженный
единственной на всю квартиру и вечно го-
лодной мухой, тоже обветшал и готовился
к смерти.
-От Тортиллы письмо пришло! - вспомнив,
сказала Мальвина, обращаясь к портрету
свекра. Муж внимательно слушал треск
пламени. -Пишет, что лягушек с самолета
какой-то гадостью траванули, они озвере-
ли и у водозабора Дуремара отлупили. Пи-
шет, что и сама немного сьехала. И Дуре-
мара тоже лупила.
-Завтракать! - крикнул в камин Буратино.
Гвоздь его нагрелся и пробудил желание,
которое голова интерпретировала по-свое-
му. -Завтракать,курва!
-А еще пишет, что Алиса на базаре с цы-
ганами полаялась и весь доход потеряла,
а подписка о невыезде еще действует, и
она обнищала совсем, наперстки продала,
а в дом престарелых идти не хочет. Бази-
лио после отсидки там, как пить дать на-
кроет...
Закипая бешенством, деревянный чело-
вечек развернулся вместе со стулом и к-
рикнул так, как кричал очень редко. Без
слов, без букв, широки открыв пасть, ко-
торая требовала пищи.
-Несу, - сказала его фарфоровая подруга
и насыпала в тарелку опилок. Она встала
и скрипя пошла к мужу. Было раннее утро.
Довольно позднее для старого деревянного
человечка и его фарфоровой подруги.
<Последняя капля>
Началось издалека, когда этого нагло-
го голубя еще и в помине не было. Еще и
его родители не родились. Еще только его
прадед обхаживал голубку, будущую праба-
бку наглеца, гулькал, волновался, наду-
вал грудь, топорщил перья, воодушевлен-
ный замечательной весной одна тысяча де-
вятьсот восемьдесят пятого года.
Вот когда началось: в ту весну, когда
пришел к власти мудрый человек и повелел
уничтожить виноградники, дабы народ пе-
рестал пить и принялся работать. А в ре-
зультате осенью Сергей Иванович не смог
купить ко дню рождения свой любимый кры-
мский портвейн. Поморщился именинник с
досады и приобрел напиток попроще-молда-
вский. Расстроился, конечно несколько
критических слов... Но сдержался. Сдер-
жанным человеком был Сергей Иванович.
А к следующему дню рождения пришлось
Сергею Ивановичу довольствоваться азер-
байджанским портвейном-напитком грубым и
возбуждающим примитивные желания, не со-
всем подходящие к сердечной атмосфере
семейного застолья. Существенно огорчил-
ся Сергей Иванович и вместо ответного
благодарственного тоста едва не произнес
резкую фразу о мудром человеке и его со-
ратниках...
А вчера Сергей Иванович снова был и-
менинником и некуда было деваться, как
водку брать, справедливо прозванную в
народе "Мертвой водой".
Кто ее в именинном застолье принял, а
кто и не смог. Именинник принял... Но
сдержался...
А сегодня с утра понес Сергей Ивано-
вич хмельную головушку на работу. Делать
такой головушке на работе, конечно, было
нечего, но дисциплина есть дисциплина.
Понес. И тяжело ею покачивая, побрел за
ней сам. Ноги у него малость разьезжа-
лись, тельце пошатывалось, а головушка
время от времени производила подергива-
ния, удивлявшие не только встречный про-
хожих, но и самого Сергея Ивановича, -
таковы были последствия неумеренного на-
кануне потребления "мертвой воды".
Шел он себе так, шел, вспоминал пос-
ледние дни рождения свои, мудрого чело-
века вспоминал, до сих пор мудро руково-
дящего, и соратников его... Произнес он
в адрес этих товарищей несколько протяж-
ных слов, еще более протяжными сформули-
ровал свое отношение к идущему повсюду
динамическому процессу. Но все это-мыс-
ленно, а вслух-сдеражался.
А возле автобусной остановки вперся
он прямо в середину голубиной стаи, ко-
торую кормила хлебными крохами какая-то
безумная старушка.
Стая вспорхнула, произведя большой
шум, а один голубь, от наглости или с
испугу, взлетая, капнул на пальто Сергея
Иваныча мутную переливчатую каплю. Кап-
нул бы на спину - Сергей Иванович и не
почуствовал бы груза этого ничтожного
обьема влаги. И не узнал бы о нанесенном
ему оскорблении. Но голубь-подлец капнул
на рукав.
Девять лет держался Сергей Иванович..
-Убью, сволочь! - проорал он и бросился
бить голубя. Голубь испугался по-настоя-
щему. Дико испугался. И понесся что было
сил. А Сергей Иванович помчался вслед за
ним, сшибая прохожих и прыгая через ав-
тобусы:
-Президент плюет-ладно! Правительство п-
люет-ладно! Последняя продавщица... Лад-
но... Но еще и ты, тварь!!!
Разница в скоростях все же спасла го-
лубя. Он уже шел на бреющем полете над
лесами и горами, а Сергей Иванович толь-
ко выбежал на городскую окраину, где и
упал бездыханным.
Впрочем, дыхание вскоре вернулось, а
вместе с ним-зрение и слух.
И услышал он могучее гудение, а затем
увидел, что кружится над ним огромная п-
тица, размером-куда там голубю-не меньше
чем с самолет. Да, скорее всего, это и
был самолет. У него, вероятно, при поса-
дке не вышло шасси, и теперь он ходил к-
ругам и сливал топливо, чтобы, садясь на
брюхо, не загореться. Но сливал он его
не подряд, а в одну точку. Чем-то ему э-
та точка, в которой лежал Сергей Ивано-
вич, понравилась. Видимо, она была изна-
чально задумана природой как наиболее
подходящее место для аварийного слива с
небес.
Запах у топлива почти такой же гнус-
ный, как у "мертвой воды", а вкус-чуть
приятнее, но не намного. Зато цвет был
замечательный-голубоватый с искрой.
Из-за цвета, может, и сдержался Сер-
гей Иванович.
Лежал он под этим искрящимся душем,
под текучим шатром, били по нему пахучие
струи, и тихонечко приговаривал Сергей
Иванович:
-Президент плюет...спекулянт плюет...
последний голубь на последнее пальто га-
дит... Давай уж и ты. Давай, давай. Лей.
Какая разница...
<Коктебель>
Ах, что за славная земля
Вокруг залива Коктебеля:
Колхозы, бля, совхозы, бля, природа!
Но портят эту красоту
Сюда приехавшие тунеядцы,бля,мораль-
ные уроды.
Спят тунеядцы под кустом,
Не занимаются трудом,
И спортом, бля, и спортом, бля, и
спортом,
Невидно дажа брюк на них,
Одна чувиха на троих
И шорты, бля, и шорты, бля, и шорты.
Девчонки вид ужасно гол-
Куда смотрели комсомол
И школа, бля, и школа, бля, и школа?
Хотя купальник есть на ней,
Но под купальником, ей-ей,
Все голо, бля, все голо, бля, все
голо...
Сегодня парень виски пьет,
А завтра планы продает
Родного, бля, советского завода.
Сегодня парень в бороде,
А завтра где? В энкаведе?
Свобода, бля, свобода, бля, свобода...
Пусть говорят, что я свою
Для денег написал статью,-
Не вертье, бля, не вертье, бля,
не верьте,
Нет, я писал не для рубля,
А потому что был я бля-
И есть я бля, и буду бля до смерти!
Подборка материалов:
BLADE
Other articles:
